В бархате сумерек, где тени лижут соль окон,
я сижу — без масок, без ролей, без поклонов.
Не жду оваций, не прячу когтей острых,
вдохнул — и уже выиграл. Всё. Конец споров.

Мир орёт: «Докажи! Поклонись! Обоснуй!»
А я молчу — луна мне подмигивает: «Ты мой».
Суета вьётся дымом, костром, чадом,
я выбираю тишину. Покой. И точка. И сладко.
Мой смех — не медяки, не фанфары, не звон,
а треск крыльев сухих, что рвутся в полёт вон!

Вырывается сам — как кошка из цепких ладоней,
и воздух вдруг звенит, лёгкий, хмельной, озорной.
Кто-то тащит клетку — тяжёлую, ржавую ношу,
манит в прутья, пугает: «Вернись, замёрзнешь!»

Я щурюсь янтарно, золотыми щелчками — щёлк! щёлк!
и ухожу мягко, без «прости», без «прощай», без толкотни.
Радость — не кубок, не звезда на груди,
а лужа живая, где дождь танцует вприсядку!

Шагнул босыми лапами — и назад не пускает,
мокро, смешно, дерзко, бессмертно, прекрасно!
Чужая серьёзность — ошейник, тугой, удушливый,
дышать можно только на выдохе жалком.
А я выдыхаю шафран, ирис, золу и мяту,
вдыхаю обратно — уже без имён, без оков, без платы.

Пусть грызут правду до хрипа, до венозной синевы,
я киваю — и скольжу по стене, как тень по канве.
Там, где их слова кончаются острым углом,
начинается ритм кошачьих теней — джаз, блюз, гром!
Лучший выход порой — не дверь и не люк,
а просто растаять в янтарном високовом стуке.

Время не тикает — гладит по шерсти шёпотом:
«Ты — свой. Ты — здесь. Ты — живой. Ты — кот».
Я не клянусь в веках, не ваяю кумиров,
не таскаю пирамид из чужих «надо» и «должен».

Но каждый мой прыжок — след тёплый, мятный, невидимый,
оставляю на память миру, что слишком торопится.
А если в финале, когда луна сбросит личину,
спросят тихо: «Ну как ты жил, полосатый?» —
я мурлыкну сквозь усы, сонно, честно, лукаво:

«Крал молоко у зари — золотое, густое,
спорил с дождём о любви — мокро и дико,
падал в траву и ржал до слёз кошачьих,
был — и мне хватало. Полностью. Жадно. Довольно».

Пусть клетка скрипит. Пусть ключи гремят в ярости.
Я вышел давно — и даже не оглянулся.
Роль кончилась. Жизнь началась.

Та, что не требует справок,
не вешает ярлыков «прав» и «неправ»,
та, что позволяет коту
быть котом —дерзким,светящимся,
вечерним, вечными абсолютно свободным.