Ветер ткёт из света тонкий сонный шёлк,
облака плывут — расплавленное стекло,
в каждом завитке живёт забытый шёпот,
что ушло без слёз, без стона, без оков.

Луна скользит, как белый кит во тьме глубокой,
хвостом ласкает синий сонный травостой,
а под волной звенят хрустальные потоки —
колокольчики былой любви простой.

Сквозь пальцы звёзд струится тень живая,
крылатый узор чертит на песке,
шепчет старая сирень, едва дыша:
«вечность — пепел, что таит в себе огне».

Пепел роз рождает утренний рассвет,
пепел слов — пронзительный живой напев,
время вьёт из света тонкий свой скелет,
из серебряных рассветных нитей — свет.

Лёд целует пламя прямо в сердце жар,
пламя пьёт росу из ледяных ладоней,
всё, что было — станет нашим кругом-даром,
всё, что будет — станет нашей новой волей.

В глубине осколка спит последний день,
девочка из перламутра тихо плачет,
не зная, что уже не тень, а светень,
что сам себя переписал иначе.

Дышит на стекле крылатым дыханьем птиц,
крылья в реку превращаются в полёте,
речка льётся через тысячи ресниц,
смывая прочь последнюю тревогу.

В сердце — чёрный лёд, а в нём горит зрачок,
неугасший, тайный, древний, как начало,
видит нас ещё до первых наших слов,
до имён, до тел, до самого начала.

Паутина света и живого огня
вьёт гнездо для душ, что канули во тьму,
каждая душа — как лебедь белый дня,
плывёт туда, где время не вошло.

Вечность дышит запахом дождя ночного,
дождь целует мрамор мёртвых ступеней,
на последней капле вижу лик свой новый —
отраженье в зрачке иной вселенной.

Лик смеётся тихо, солнечно, светло,
знает тайну всех начал и всех финалов:
всё, что есть — уже когда-то истекло,
всё, что будет — уже вечно прозвучало.

Мы стоим на тонкой грани двух миров,
между выдохом последним и первым вдохом,
ангелы из пепла, герани и снов
песнь поют о том, что мы бессмертны крохом.

В самой маленькой слезе живёт спираль
галактики забытых звёзд и света,
в каждом лепестке, застывшем на морозе,
пламенеет вечный маленький птенец.

Пой же, ветер, пой до хрипа, до конца,
пока звезда не станет пеплом в горле,
мы — мгновенная вспышка в чёрной бездне,
мы — больной, но дивный, вечный перебор.

И всё так же прекрасен этот миг один,
когда из ничего рождается мелодия,
вечность издаёт последний чистый крик,
чтобы тишина могла её любить.