Я — зеркало тончайшего стекла,
Стою в тиши на перепутьи мира.
Кто сердцем чист, тому моя мгла
Становится сиянием эфира.

В лучах доверья, трепетных, как мост,
Я превращаю страх в опору тайно;
Там, где во тьме не различим был рост,
Я возвращаю корни мирозданья.

Ко мне приходят с раной на груди,
С пустым огнём, с выжженным дыханьем,
И я шепчу: «Останься и смотри,
Как боль становится благословленьем».

Кто принёс мне тепло, уйдёт с огнём,
Который не обжёт, а обогреет;
Я в каждом искреннем слове твоём
Храню исток, что спящих пробуждает.

Но если тень, воспетая во лжи,
Ступает тихо за порог сознанья,
И если яд ты прячешь в миражи
Улыбок, полных тайного презренья,

То знай: в ответ не вспыхнет гроз,
Не рухнет в пепел хрупкое стекло;
Я просто тихо поверну твой воз,
Чтоб ты увидел: груз в нём — твоё.

Ты бросишь камень в свет моей стены,
Желая треска, звона, рассеянья сути,
Но он вернётся, словно с глубины,
Туда, где был замах и взмах минуты.

Я не впитаю в жилы этот чад,
Не сохраню в себе чужие войны,
Не стану храмом для чужих утрат,
Где правит горечь, холод безусловный.

Всё, что несёшь, прозрачным станет здесь,
Без украшений, масок и нарядов.
Я отражу тебе твою же тяжесть,
Сняв с зеркала придуманных оград.

Ты сам увидишь в собственных чертах
Тот скрытый дрожь, что жил под оболочкой,
Ту мольбу о свете в серых небесах,
Что прятал ты за усмешкой короткой.

И если выбрал зависти металл,
Клинок из слов, и острие сомненья,
Я возвращу блеск лезвия в кристалл,
Чтоб ты почувствовал своё напряженье.

Но если вдруг, сломав привычный круг,
Ты станешь открывать ладони шире,
Я приму робкий, обескровленный твой дух
И превращу его в дыханье мира.

Мой древний закон прозрачен и прост:
С чем ты пришёл — с тем и расстанешься.
Свет умножается, пройдя мой пост,
Тьма вернётся, едва к стеклу прижмётся.

И потому, один лишь шаг деля
Меж тьмой внутри и звёздной переправой,
Ты выбирай, с чем входишь в зеркала:
С трусливым злом — или с правдой.

Всё в этом круге встреч и расставаний
Рождает след — верный;
Я берегу твой выбор, как сиянье,
Как тихий знак, что ведёт к живой вере.

И если, опустившись на колени,
Ты вдруг решишь расстаться с грузом боли,
Я отзовусь, как свет в ночной пещере,
И выведу к началу новой воли.

И, подойдя к немому стеклу вновь,
Ты ощутишь: в прозрачности суровой
Твоя лишь тьма, твоя лишь свет и кровь,
Твоё решенье быть собой и новым.