(Трагедия-диспут в одном акте)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
• МАКСИМ (РАСПЯТЫЙ АВТОР): Писатель, чья душа была превращена в полигон для дешевых ситкомов. Он помнит небо Аустерлица, но его заставляют смотреть на неоновые вывески баров.
• ПРОКУРОР (ГОЛОС ВЕЧНОЙ КУЛЬТУРЫ): Обвинитель, чья мантия сшита из страниц античных классиков.
• АДВОКАТЫ (АРХИТЕКТОРЫ ЭНТРОПИИ): Двое лощеных функционеров в дешевых модных галстуках. Они пахнут «старой газетой» и фальшивыми приключениями.
• СУДЬЯ (АРБИТР СМЫСЛОВ): Старик, взвешивающий на весах Книгу и Пустоту.

ДЕКОРАЦИИ:
Зал суда, заваленный обломками античных статуй и пустыми бутылками из-под шампанского. На стенах — огромные телевизоры, транслирующие беззвучные танцы в клубах.

СЦЕНА 1: ЛОГИКА ЖЛОБСТВА

ПРОКУРОР: (Указывая на Адвокатов) Посмотрите на них! Эти господа совершили самое тяжкое преступление — лингвистическое и духовное отравление. Они методично понижали культурный уровень Максима. Они «примещанивали» его, «прижлобливали», обрезали его крылья под размер стандартной барной стойки. Вы хотели сделать из творца — жвачное животное, из Гения — сексуально озабоченного потребителя плоти!

АДВОКАТЫ: (Переглядываясь с циничной усмешкой) Полноте! Мы всего лишь помогали парню стать мужчиной. Он был девственником, жил в своих пыльных книгах. Мы дали ему жизнь! Ночные клубы, драйв, инициация. Разве это не то, чего хочет любой мужчина? Мы делали из него героя его же романа о ночной жизни!

СУДЬЯ: Вы создали среду, где душа не дышит, а задыхается. Вы окружили его пустотой, выдав её за «приключения».

СЦЕНА 2: МАЯТНИК БЕЗ РАЗВЯЗКИ

МАКСИМ: (Встает, его голос звучит как эхо в пустом соборе) Они совершили со мной страшное — они лишили мою жизнь Композиции. Вы создали мне «маятник» поиска, но в этом поиске не было цели. Вы знакомили меня с женщинами, которые были как вырванные страницы из плохих романов. Без кульминации! Без развязки! Без культурного каркаса! Каждое ваше действие было «незавершенным». Это была пытка бессмысленностью. Вы дали мне сюжет, но украли у него Смысл. В ваших «приключениях» не было Баха, не было Кандинского, не было даже честной боли — только липкая пошлость недосказанности.

ПРОКУРОР: Вы объявили ему культурный бойкот! Вы заставляли его «шляться» и «слоняться», заменяя диалоги об искусстве монологами о ценах на коктейли. Вы делали его духовно пустым, надеясь, что в эту пустоту хлынет ваша грязная вода «сексуальной озабоченности».

СЦЕНА 3: ПРЕДАТЕЛЬСТВО СЮЖЕТА

АДВОКАТЫ: Мы давали ему фактуру! Он же сам хотел писать о жизни клубов! Мы были его соавторами.

МАКСИМ: (С горечью) Вы были моими тюремщиками! Соавтор созидает, вы же — разрушали. Вы подменили мой «Черный Квадрат» черной дырой безвкусия. Вы знали, что я живу в Театре Жизни, и вы превратили этот театр в дешевый балаган, где актеры забыли слова и перешли на мычание. Вы озверяли меня, лишая культурной основы, лишая того каркаса, на котором держится Человек.

СУДЬЯ: (Громоподобно) Довольно! Суд пришел к выводу: Адвокаты виновны в эстетическом геноциде. Вы пытались превратить Океан в лужу, а Максима — в отражение этой лужи.

ФИНАЛ: ВОСКРЕСЕНИЕ АВТОРА

(Максим берет стопку бумаг — свой настоящий дневник. Телевизоры на стенах гаснут. Тишина становится абсолютной.)

МАКСИМ: Вы хотели, чтобы я стал «героем ночного романа». Но я выбираю быть Автором своей судьбы. Мой культурный уровень — это не ваша среда, это мой внутренний Эверест. И я возвращаюсь на вершину. Без вас.

(Адвокаты съеживаются, превращаясь в маленьких насекомых, и исчезают в щелях паркета. Максим уходит вглубь сцены, где начинает звучать Реквием Моцарта.)

ЗАНАВЕС.