Я — Мусорное Ведро. Железное чрево мегаполиса, хранитель его тайных пороков и публичных излишеств. Мой мир — это то, от чего вы отказались. Я знаю истинную цену вашим обещаниям по чекам из супермаркетов и глубину вашего горя по скомканным носовым платкам. Я прикован к асфальту, я неподвижен, но сквозь мои щели течет сама жизнь — липкая, пахучая и бесконечно искренняя в своем распаде.

Мой горизонт — это колени прохожих и грязный бордюр. Я вижу мир снизу вверх, и поверьте, с этой точки зрения он редко выглядит благородным.

Сегодня мой день был наполнен вчерашними газетами и запахом прокисшего латте. Но вечер принес нечто иное. К моему посту — ржавому стражу на углу переулка — подошли двое. Я почувствовал их раньше, чем увидел: запах дорогого парфюма, смешанный с запахом животной агрессии, и тонкий аромат девичьей тревоги, похожий на запах озона перед грозой.
 — Девушка, а можно с Вами познакомиться? — Голос мужчины упал в меня, как тяжелый, грязный булыжник. В нем не было вопроса, только липкое желание присвоить.
Девушка отшатнулась, её тонкий каблук звякнул о моё железное ребро. Я вздрогнул. — Ты что? Никогда! Руку из-под юбки убери! Ааааааа?

Её крик был острым, как край консервной банки. Он разрезал тишину переулка, и я почувствовал, как внутри меня шевельнулся скопившийся за день хлам. Это был крик существа, которое пытаются превратить в мусор, в вещь, в ничто.

Голос наставника: Никогда не приставай к девушкам!

Голос наставника! Он не раздался из облаков. Он проревел из моей утробы, резонируя с каждой пустой бутылкой. Это был голос самой Цивилизации, которая веками пыталась выбраться из помойной ямы инстинктов. Наставник в этот раз не философствовал — он диктовал фундаментальный закон выживания духа.

Мужчина, ослепленный своей безнаказанностью, сделал еще одно движение. Но город — это живой организм, и я — его часть. Прямо над моей крышкой висел старый, плохо закрепленный рекламный щит. Вибрация от его грубого шага и резонанс моего железного негодования сделали свое дело.

Из моей переполненной пасти, словно по команде невидимого дирижера, выкатилась пустая, скользкая бутылка из-под масла — кто-то выкинул её утром. Она легла точно под его подошву. Секунда — и гравитация, эта единственная честная судья на свете, исполнила приговор.

Мужчина нелепо взмахнул руками и рухнул, впечатавшись лицом в моё железное, холодное плечо. Запах гнили и старых объедков — мой запах — стал его реальностью. Он замер, оглушенный и униженный собственным падением.

Девушка не оглядывалась. Её шаги, быстрые и легкие, уносили её к свету больших проспектов. Она спаслась, оставив хищника наедине со мной — с тем, во что он пытался превратить этот вечер.

Голос наставника: (Его тон стал тихим, почти нежным, как шорох осенней листвы в пустом парке.) Грязь должна оставаться в ведре, а не ходить по улицам. Помни об этом, железо. Ты сегодня — чище многих.

Наставник умолк. Я остался стоять, баюкая в себе мусор человеческих душ. Мужчина поднялся, отряхивая пальто и вытирая лицо, полное брезгливости к моему содержимому, не понимая, что единственное по-настоящему грязное здесь — это он сам.

Я — Мусорное Ведро. Я видел дно, но я знаю, где небо. Мир продолжает жить, он полон отбросов и блеска, но пока в нем есть голос, способный отличить одно от другого, у этого города есть шанс не задохнуться в собственной нечистоте. И в этом его непредсказуемая, суровая, жестяная красота. — Девушка, а можно с Вами познакомиться? — переспросил молодой человек. — Ты что, знакомишься в неограниченных количествах? Ты же вчера тоже знакомился? — засмеялась девушка. — Правда? А я и забыл, что я вчера тоже знакомился! — засмеялся молодой человек. — Забудь и про сегодня! — засмеялась девушка.
И молодой человек все забыл и как в первый раз пошел опять знакомиться.