Этот гул, этот жар, эта сладкая дрожь внутри.
На двоих поделённый-помноженный хриплый вздох.
Я дотронусь — и, кажется, воздух вокруг искрит.
Ты коснёшься — и слабость в ногах застаёт врасплох.

Полусвет, полумрак, на мгновение рвётся пульс.
Полуночный сквозняк — словно платья скользящий шёлк.
Будь сильней — прогони! Но ведь я всё равно вернусь.
Да и ты навсегда так ни разу и не ушёл.

Тишина как струна, только сердце стучит в набат:
кто друг другом из нас безнадёжнее заражён?
Вновь до выдоха-выкрика мир между нами сжат.
В пустоте за окном лунный шар безмятежно-жёлт.

Никаких обещаний, вопросов, ненужных слов —
просто тронуть губами пульсирующий висок.
Разве эта щемящая боль — не равно любовь?
Ты и я. Многоточие. Пауза между строк.

А луна до рассвета за шторой клеймом горит.
Я виновна в тебе. Ты во мне навсегда распят.
Где-то вдребезги бьётся налаженный кем-то быт.
Хриплый вздох… Долгий стон…
И осколки звенят, звенят.

Вокруг твердят о тайнах бытия,
пугают, что весь мир однажды рухнет.
А мы глядим в окно — твой кот и я,
сплетясь двойным узлом на тесной кухне.

Мы ждём, когда зажгутся фонари
и птичьи перебранки стихнут разом.
Тогда придёшь и будем говорить
о разном.

О том, что приблудился первый снег,
прилёг у нашей двери ранним утром.
Волнуясь, расскажу о странном сне:
волна тебя качала в лодке утлой
… показать весь текст …

Спой мне колыбельную негромко —
даже если темень всё темней,
в ней гуляет кот по лунной кромке,
курит на крылечке дед Матвей.

В чёрном небе звёзды неподвижны,
спят, пока трепещут города.
Спой мне тихо, что созрели вишни —
как тогда.

За окном трамвай спешит по следу
и звенит по прошлому навзрыд —
по беспечным дням звенит,
по деду.
… показать весь текст …

Как жалко, что не помнятся уже —
в росинках солнце, божие коровки,
и первый поцелуй, слегка неловкий,
и танец в небе озорных стрижей.

Когда, казалось, только для тебя
и эта жизнь, и сказочное завтра.
Но, видно, перепутал что-то автор,
забыв про «жили счастливо, любя…»

И выросшею девочкой идёшь
срывать недоцветок чертополоха —
от сглаза, порчи, от любого «плохо»,
во всех словах привыкнув слышать ложь.
… показать весь текст …

Птичья мимолётная тревога,
шум дождя и шорох мокрых шин —
Бог перемешает их немного,
выливая в глиняный кувшин.

Полон ли? Легонько покачает,
слыша в глубине далёкий плеск.
Капнет облака с щепоткой чаек,
разбавляя золотистый лес.

В горлышко заглянет, сдвинет брови —
надо ли подсыпать первый снег?

А в кувшине — георгин махровый,
… показать весь текст …

Первым было слово, как всегда…
После снег шагал с небес — и падал.
Выкипала в чайнике вода,
булькая — кому, мол, это надо?

Я молчала: от «прости, мне жаль» —
до такси и виноватых жестов.
И впускала в форточку февраль
на твоё_ещё_недавно_место.

А потом катала в снежный ком
нашу жизнь: недели, дни, минуты.
Плакала с худым снеговиком,
в бесполезный шарф его укутав.
… показать весь текст …