крикни, что не согласна, ключик в воду закинь.
занавесь свою ясность, зачеркни свою синь.
рявкни духу и плоти командирское «брысь!»
сделай что-нибудь против, на две части порвись.
разлетись легким пухом по коврам пустоты.
дерни тигра за ухо и скажи, что не ты.
а когда мирно-сладко я усну средь тепла,
мне под левой лопаткой напиши: «я ушла».
не убьет, не встревожит невидимка-письмо.
сердце видит сквозь кожу. пусть читает само.

но черт возьми (не к ночи будь помянут)!
кофейни дух покрепче темных чар.
пусть слух и нюх, и зрение обманут,
а все же где-то я тебя встречал.

глядим недоуменно-простовато
в упор (что очень редко меж людьми)
— а не женаты ль были мы когда-то?
— ага (вот это память, черт возьми!).

стих полусумрак маленького зала,
в окне избыток летнего тепла.
— а у тебя пирожное упало…
— а ты на юбку кофе пролила…
… показать весь текст …

Паренье душистого дыма. Салатик. Чужая жена.
Седая красавица, прима, орлица с фужером вина.
Прелестное Божье созданье с улыбкою от сатаны.
Как сладок мотив увяданья с обрывом последней струны.
Как чУдны рассказы мальвины бывалой и щебет, и смех,
и вечер, почти что невинный (почти без надежды на грех).
И детскость смущенного духа, и мудрости спешный барьер.
И вкус тополиного пуха, влетевшего прямо в фужер.

Закрой глаза. Забудь про нервы.
Замри тростинкой у реки.
И ощути комочки вербы
теплом заплаканной щеки.

Я здесь. Я тоже рядом замер.
Не пью. Не рву стишки свои.

А жить
с закрытыми глазами —
порой спасенье для любви.

Планида вошла в колею,
окончившись легким запоем.
Любовь завершилась в ничью,
и это понятно обоим.
Присядем. В глаза поглядим
с теплинкою полузабытой.
Друг дружку уже не съедим
(что делать, коль нет аппетита).
И месяц всплывет, как статист
в чужой мелодраме старинной.
Ты скажешь мне ласково:
— Тс-с…
Побудь молчаливым мужчиной.
И темных морей берега
… показать весь текст …