У каждого уважающего себя льва обычно есть свой прайд львиц — несравненных и совершенных.
Там он заботится о них, оказывает знаки внимания и помогает уйти от депрессии и хандры.
Но однажды ему повстречалась ящерица.
Невысокая и хитрая, с чешуйками, что ловили свет как крошечные зеркальца, она двигалась быстро и почти бесшумно.
Её зоркие глаза и мелькавший язык исследовали мир.
В каждом прыжке угадывалась готовность к приключению.
В прайде такие качества считались малозначительными, а для льва они оказались тем, что и притянуло: в её крошечном теле было больше дерзости и жизни, чем в выверенных позах многих львиц.
Львицы насторожились.
«Этого допускать нельзя», — думали они.
Боялись, что лев начнёт проводить с «несоответствующей» партнёршей больше времени.
У неё даже не было ушей.
«Как же они будут слышать друг друга?» — шептались они, не говоря уже об абсурдности самого союза.
А сам лев?
Ему нравилась её компания.
Он хотел поспевать за ней — из любопытства и восхищения, не ради чужих ожиданий.
Пытаясь соединить два мира — устоявшийся прайд и ветреную ящерицу — он пожертвовал спокойствием и прежней уверенностью.
Давление росло.
Ревность сгущалась, и ящерица, не вынеся этого климата, ушла вглубь пустоши.
Там воздух был другой: горячий ветер гнал запах пыли и сухой травы, солнце отбивалось в коре редких кустов, и каждый шаг звучал иначе — более хрупко.
Лев мог остаться и замкнуться в прайде, но вместо этого сделал шаг, нарушивший привычные правила: он отправился вслед за ней — не парадной походкой, а тихо и осторожно, как тот, кто готовится к неизвестному.
Вдруг между редкими акациями мелькнула та самая блеснущая спина.
Ящерица остановилась.
Они посмотрели друг на друга.
В её глазах — настороженность и живость.
В его — терпение и готовность ждать.
Они не пытались ломать привычки прайда и не отреклись от себя ради чужих предписаний.
Их встреча была тихой: никаких громких торжеств, только маленькие жесты — совместная тень под кустом, общий взгляд на дальнюю линию горизонта.
Союз не стал украшением саванны и не вписался в папку условностей, но открыл прайду новый взгляд на мир: у сильного тоже может быть слабость — и порой эта слабость мудрее страха.
Прайд понял: страх удерживает, а любовь открывает путь.

Девушка подкармливала

бездомных котов.

Трое из них,

вернее двое, боролись за её Любовь.

Чёрный кот и белая кошка.

Вечное Добро и Зло.

Как она могла любить кого — то из них больше,
… показать весь текст …

Раньше я боялась равнодушия; теперь знаю: ранит не оно, а его пародия на дружелюбие.
Под «глубоко несчастна» я вижу девочку, умоляющую людей с настоящим сердцем остаться, а не тех, кто ради статусов, рейтингов и лайков притворяется добротой.
Чем больше таких равнодушных людей в её жизни, тем чище и счастливее она сама — лучше остаться самой собой и быть в ладу с собой, чем с теми, кто не понимают её внутреннего мира и лишь извлекают выгоду.

Нужного человека искать не надо.
Он и так стоит напротив зеркала.
И хороший, и плохой.
Но принимают его далеко не все.
Да и зачем, если ты во многих не нуждаешься также?
По идее, ни в ком, как в себе, чаще.

Когда любовь сводится к подтверждению собственной значимости, связь перестаёт быть союзом душ и превращается в контракт для эго.