После смерти Айзеншписа меня стали рвать на куски. Теоретически можно было пойти куда угодно. Например, к Иосифу Пригожину, тем более что он предлагал. Но в то же время меня стали «грузить» беседами о каких-то бумагах и контрактах, а я в этом совершенно ничего не понимал. Я знал одно: мне нужно работать. Мы тогда уже были знакомы с Яной, в чем-то я даже с ней советовался. А потом она сама предложила свою помощь. Так и срослось.

Многое остается за кадром, например, споры с Градским. Недавно он не очень хорошо высказался обо мне. Если бы это случилось лет 6 назад, я бы, сильно переживал, но сейчас! Думаю, мы как-нибудь вырулим эту ситуацию. Александр Борисович старше, ему кажется, что он мог себе такое позволить. Я считаю это неправильным. Но я не стал вступать с ним в полемику, а оставил это все на его совести. Я его, безусловно, уважаю, но подобные вещи не должны происходить!

Чем глубже и проникновенней осознание «хрупкости» момента, тем более яркими «красками переливается» жизнь

Расставаясь человек теряет не сколько тех кто его любил,
Столько с тем собой кого они любили, а смерть
Всегда болезненна.

—Когда-то я хотел инсценировать свою смерть в 35 лет и уехать жить на остров. Осталось несколько лет. Надо подумать над этой темой.

Однажды в майский день погожий Упал на улице прохожий Упал нелепо, прямо в грязь Все пальцем тыкали смеясь.. И проплывали мимо лица.. Ворчали — надо ж так напиться, А он смотрел с мольбой на всех Пытаясь встать, и смех и.. грех Бубнил неясные слова.. В крови седая голова.. C лица стекала жижей грязь Вокруг шептали — быдло, мразь.. И обходили стороной В душе гордясь, я — не такой ! И с отвращением плюясь.. В грязи запачкаться боясь.. Иные просто пряча взгляд Шагали мимо, мол спеша…
… показать весь текст …