Все эти бабочки отважные,
И лепестки, и листья влажные,
Земли преображая лик,
Живут, рискуя каждый миг.

Они живут, летают, дышат,
Как будто небо — это крыша,
И каждый, кто под ней рожден,
От всех напастей огражден.

Кому-то смех, кому-то слёзки,
А мне — весенние берёзки,
Ручей, просвеченный лучом,
И снега светлые обноски,
И тихий ангел за плечом.
И много это или мало —
Не знаю. Знаю, что запала
На эти вешние дела:
На птицу, что крыло купала
И луч из лужицы пила.

Пусть запятая остаётся,
А точку я бы отменила.
Пока мне на земле живётся,
Хочу, чтоб даль меня манила.
А точка этому мешает.
Она — упрямая, тупая —
Пространства начисто лишает,
Поскольку отроду слепая.
А, впрочем, есть удачней выход:
Не гнать её, концом стращая,
А лишь утроить мирно, тихо,
Тем в многоточье превращая…

Столько разных причин, по которым желательно жить.
Я едва ли смогу перечислить их все, если спросят.
Например, я люблю, как весна небеса купоросит,
Как умеют нам голову майские ветры кружить,
И как змейкой течёт по стеклу дождевая вода,
И что жизнь нам отчёт не даёт ни о чём, никогда.

Ты говоришь, что на мели?
Но посмотри, как из щели,
Из каждой щёлочки небесной —
Капель, и каждый склон отвесный —
Ручей. Какая даль вдали!
У этой сказки нет конца.
И это треньканье скворца,
Синицы трель с капелью вкупе —
Не монотонный пестик в ступе,
А озарение Творца.

Какое странное желанье —
Цветка любого знать названье,
Знать имя птицы, что поет.
Как будто бы такое знанье
Постичь поможет мирозданье
И назначение твое.

Не все ль равно, полынь иль мята
На той тропе ногой примята,
Не все ль равно? В одном лишь суть —
Как сберегаем то, что свято,
Когда с заката до заката
Незримый совершаем путь.
… показать весь текст …