— Вы знаете, а я не замужем.
— Ой, как хорошо! Я тоже ни разу не был женатым.
— Так я вам нравлюсь?
— Ну, немножко.
— Тогда и не желаю идти в пропасть.
— А я был бы не против.
— Держите курс к чёрту.

— Я не кормил тебя в детстве, не давал любви, не заботился.
А ты выросла и даёшь мне хлеб. Зачем, дочь?
— Живи, отец.
Я ведь тоже не умею любить, заботиться.
Но накормить ещё в силах, без причин.

Я в вас не влюбилась, Мужчина.
Но с вами, желаю
быть сильной.
Не кроткой.
Не милой.
Не дикой.
Послушной?
Нет, же сильной.
Чтобы сердце
любило красиво.
Не боль.
Не ложь.
Не игры.
Я вас и не знаю, Мужчина.
… показать весь текст …

— А ты изменилась.
— Да, и как?
— Взобралась выше, на горный воздух, окрепла изнутри. Ни на кого не смотришь, и мне от этого хреново и тяжело.
— Так это ж и есть свобода — дышать самой, без кислородных масок, не держа возле себя никого.

— Почему ты такая неблагодарная?
— Обоснуй.
— Не проявляешь ко мне должного внимания.
— Должного? Прошу прощения, но я тебе ничего и не должна.
— Но мы же друзья.
— Я не понимаю и не принимаю такой вид дружбы, где завуалирован долг, если на то пошло, назови и цену своей «щедрости».

Люди привыкли всё в себе держать, казаться сильными, но лишь единицам, и то не всегда готовы открыться. Им легче с собой всё сохранить, чтобы никто не посмел потом назвать «жертвой обстоятельств», «травмированным психопатом». Ведь нет никакой гарантии, что дальше они смогут быть сильными, поскольку разрешили себе однажды допустить ошибку, показав свою слабость изнутри.