Старомодные шершавые обои, выкрашенные некогда белой краской двери, обветшалые потолки с трещинами и многолетняя пыль. Вдоль стен всё те же стеллажи с книгами, которые продолжают хранить на своих страницах отпечатки пальцев отца. Медленно проводя ладонью по старым переплетам, я всё ещё могу прикоснуться подушечками пальцев к тому времени, когда он был жив. Я знаю, что отец любил оставлять в книгах свои заметки, записки, открытки, листы отрывного календаря, осенние листья и даже денежные купюры. Я намеренно никогда не просматривал сразу все книги, чтобы вот так однажды приехав, получить весточку от отца. Достаю одну из книг и нахожу стих, написанный на бумажной салфетке.
В самом тёмном углу комнаты шкаф, внутри, на вешалке военный китель. Теперь это просто футляр без содержания.
Память нажала на play и внутри меня стали мелькать кадры из детства словно заработал диапроектор.

Пепел, который остается после сжигания мостов, долго не остывает, но и не горит.

В каждой жизни случаются такие встречи, судьба которых — быть пролистанными книгой жизни… Пролистанными, но не забытыми. Иногда память возвращается к этим главам, чтобы понять что пошло не так.

Человек, как книга. Определённые абзацы подчеркиваются жирной линией, чтобы обратить на них внимание читающего. Начинаются с красивых буквиц или выделяются курсивом. Часто делаются сноски для правильного понимания. Но главное всегда прячется между строк. Учись читать.

Тот, кто помнит, каким ты был прежде, способен спасти тебя в тебе.

Память становится как непослушный пес
Бродит по улицам прошлого и скулит
Перебирает раны былые и слов мороз
Да на бумаге пишет стихи, а рука дрожит

Памяти много не нужно, чтоб разрушать
Замков воздушных фундаменты и мечты
Да бесполезно пытаться переиграть
Почерка стиль и трезвой прозы шрифты

Белым листом не получится заменить
То, что болит и звучит глубоко внутри
Просто пойми, нужно дальше пытаться жить
И отболят на ранимой душе январи