Дай Боже тихо умереть,
без суеты и лишней боли
сменить земную круговерть
на состояние покоя.

В последний раз испив вина,
судьбой — приправленного ядом,
уснуть и видеть, как луна,
разбудит Понтия Пилата…

Прости Мамуля за слова,
Что причиняли тебе боль.
Ещё прости за горсти зла,
На раны сыпавшие соль.
И за страдания твои,
Прости, пожалуйста, родная.
В твоей Божественной любви,
я бесконечно утопаю.

Не нам подаренные роли
в среде пленительной неволи,
где упоительные муки
скользят по лезвию разлуки…

С порой изменчивых течений,
по строчкам кравшихся сомнений
за лаконичностью посланий,
среди бесстыдства расстояний.

Не нам бессонный шторм ночей,
приливы лунных откровений,
сонм адюльтеровых затмений
в алькове таявших свечей.
… показать весь текст …

Томленье замкнутого круга
с мельканием постылых лиц.
Петлёй очерчивает вьюга
покой кладбищенских границ.

В тоннеле гаснувшей надежды
билет заказанный судьбой,
не опоздать уже, как прежде
в последний поезд роковой.

Читая в строчках откровенья
и приглушив вороний гвалт…
Мои друзья плеснут елея,
как благодарность за талант.
… показать весь текст …

Ища живительную влагу
в пустыне высушенных грёз,
впитав взращённую отвагу
сквозь боль не вырванных заноз…

Черпая капли вдохновенья
из лунной заводи души,
поэт в минуту озаренья
связал строкою миражи.

Найдя заветную дорогу
шёл с непокрытой головой,
к тому единственному Богу,
следами памяти земной.
… показать весь текст …

Уже сигналит чёрный поезд…
По расписанию судьбы,
умчит рифмованную повесть,
под шёпот станций клеветы.

Звезду в погибельной истоме,
поглотит сумрачная даль,
а ложь, в прицепленном вагоне
прошьёт, как нитью магистраль.

Наветов шлейф по трассе млечной
за мной протянется звеня,
авось отцепится в конечном,
последнем пункте бытия.
… показать весь текст …