И в двадцать, и когда намного больше —
два разных смысла, женщина — всё та же.
Сомнёт вас юность дерзким эпатажем,
но возраст отыграет роль потоньше.
Вот первая. Болтает о Гварнери
/виолоночель не отличит от скрипки/.
Вторая без натянутой улыбки
предложит свитер связанный примерить.
У первой все заботы внешним лоском,
она в романах, как в алмазах пальцы.
Второй претит раскрашенность румянцем,
ей это всё — фальшивым отголоском.
У первой — раз любовь, то грань безумья.
Второй соблазном страсти без истерик,
она уже нашла тот самый берег,
где ценностью являются раздумья.
Наивную разубеждать нет смысла
в том, что не знает главного урока:
соблазном будут только те пороки,
где в невесомость временно зависла.
Всё прочее — игра на бис с граблями,
где вечно лоб разбит до посиненья.
У зрелых ценно посылать прощенье
задолго до побития камнями…
