увидев девушку с волнистой светлой прядью
волос в которые вонзало солнце свет
я быстро подошел и вежливо: присядем —
сказал ей — написать желаю ваш портрет
немного смущена и польщена немного
присела юная потупя чистый взор
я стал чертить углем моля неслышно бога
чтоб древний мавзолей не втиснулся во двор
но скоро детвора ко мне на плечи села
и деву заслонив вскружился рой старух
я уголь заменив куском большого мела
на черной простыне стал рисовать на слух
— Я тебя лю!
— Любишь или лю?
— Лю!
— И это ты всех так лю?
— Кого лю, а кого и не лю!
— А кого-нибудь любишь?
— Да ты что? На дворе 23-й век! Уже давно никто никого не любит! Ты что, от жизни отстал! Все только лю!
— Ааааааа! Как? 23-й век? А я из 21-го века! Ты ошибся собеседником! Иди отсюда со своим «лю»!
— Люлюкать не то время, капитализм рулит, лю, лю готовь деньгу! — сказал появившийся вдруг Маркс.
— А у Вас, значит, 19-й век, господин Карл? А у того был 23-й! Ха-ха-ха!
И тут на небе появилась табличка:
Извините, в машине времени произошла ошибка! Сейчас всех отправим в свои времена.
— Опять машина времени барахлит! — послышался голос прохожего.
— Тихо! Санитары идут! — промяукал ученый кот.
Типа любить, типа любить, типа любить,
И чувства теребить, чесать и шевелить.
Типа любить, типа любить, типа любить,
Не позволяя о бессмысленности заявить.