Неподдельно от боли воя в пустынных просторах комнат – Цойли

Неподдельно от боли воя в пустынных просторах комнат,
Стережем одиночество. Свято храним, как зеницу ока,
Пока где-то нас ждут, пока где-то нас все же помнят —
Нам гордыня не даст проорать, как же дико нам одиноко.

и истина все же дойдет однажды, готовься ты к ней или не готовься —
такие, как я не приходят дважды. такие, как ты, не приходят вовсе.
мы в плоскоти этой несовместимы, мы слишком полярны, реальность круче.
мы мимы, мы просто немые мимы. у нас нет слов и характер сучий.
когда готовили эти сцены, нам реплики, видно, раздать забыли.
и мы оказались внутри системы. мы плыть пытались, и мы приплыли.
и истина все же дойдет однажды, о том, что мы — слишком тяжелый случай,
о том, что потонет корабль бумажный, а мы не способны создать плавучий.
и каждый гребет под себя, как может. и пункт причала у нас различный.
плевать, что мы чуем друг друга кожей, давай делать вид, что нам безразлично.
в итоге, в ошметках былых потугов, придем к очевидному, мы же люди —
что мы могли бы быть друг у друга. но мы не можем. и мы не будем.

1) Он смеется. Я представляю его ямочки, у меня кружится голова и мне хочется чтобы он увидел меня такой — немного растрепанной, милой, растерянной, детской в чем-то…

2) Вышел, дверцу мне открыл, я как самолет приземлилась на переднее сиденье и не забыла эффектно убрать шасси — одну за другой, пусть видит золотой запас родины…

3) Вроде были у меня мужчины, вроде не первое свидание, вроде коленки мои зацелованы до неприличия, а комплименты можно издавать подарочным трехтомником… Но я млела. Пре…
… показать весь текст …

…Этот мир заточен под цифру два, как не бейся, но здесь одиночкам туго.
Хорошо, когда рядом есть голова, и кровать ночами скрипит упруго,
А ломать — это просто, взмахнул рукой — и смахнул хрупкий замок, как ни бывало.
И на пустошь выходишь, глядишь с тоской: ну чего, ну чего тебе не хватало?

Знаешь, счастье — ночью придти домой и вдвоем.
Под полуторным одеялом.

…и если меня когда-нибудь спросят ТАМ, что же мне больше всего нравилось тут, на земле, — я честно отвечу: закаты над океаном, хорошие ножи и люди, способные любить ближнего больше, чем себя. Ну, или по крайней мере, так же.

Так хочется чтобы как в детстве кто-то обнял и сказал: «Дурочка, ложись спать, хватит ерундой заниматься.»
И так плачется горько, оттого, что никогда этого уже не будет. Никогда…