Жизнь настолько могуча, сынок,
Столько в ней неразгаданной силы,
Что следы от босых её ног
Глубоки… глубоки, как могилы.

Ты ещё словно ангел небесный,
А на мне уже мрака печать.
Я в такие заглядывал бездны,
Что об этом мне лучше молчать

Я жить так больше не хочу.
О, дайте мне топор, холопу,
И гвозди, я заколочу
Окно постылое в Европу.

И ни к чему тут разговоры.
Ведь в окна лазят только воры.

Ты просишь у Бога покоя,
И жаркой молитве вослед
Ты крестишься левой рукою,
Зажав в ней десантный берет.
И с ангельским ликом серьёзным,
Неправый свой крест сотворя,
Вздыхаешь. Под городом Грозным
Осталась десница твоя.
Осталась она не в граните,
Не в бронзе, а просто сгнила…
Стоишь, и твой ангел-хранитель
Стоит за спиной. Без крыла.

Что такое? Кто ко мне стучится?
Может, это ветер там?
Кто там хочет в стеклах отразиться,
Стонет у оконных рам?
Голос ночи все-таки тревожит —
Что это за стук в окне?
Но никто, как будто бы, не должен
В этот час прийти ко мне.

А я живу в реальном мире,
Где жизнь весны полна,
Дышу в лугах зеленой ширью…
Вдруг: «Кто там?»
— «Это я, совесть запоздавшая…»
… показать весь текст …

Минуты свободные редки…
А надо минут пятьдесят
Идти до кургана, где предки
Сухою травой шелестят,
Где сойка птенцов своих кормит,
Где крест, так похожий на «плюс»,
Опять ненароком напомнит,
Куда я всю жизнь тороплюсь.

Утро. Небо. Лето. Солнце.
Ветра нету. Тишина.
В ряске черное оконце —
След гуляки-сазана.

Стрекоза то ввысь взовьется,
То присядет на плечо.
В камышах нырок смеется…
Ну, чего тебе еще?