В четвёртый раз растаял снег,
Зима никак не закрепится,
Томлюсь в неволе целый век,
Да, окольцована, но- птица.
Нет счастья в клетке золотой,
Я помню, помню, я летала!
Лишившись радости простой,
Я задыхаюсь, места мало.

Чувствую себя уставшим февралем, не зима и не весна, а что-то между… То морозами пугаю, то дождем заливаю глупую надежду, что проснусь, и солнышко в окно, птичий гомон растревожит душу, и любовь, забытая давно, мой покой, ненужный мне, нарушит. И опять, всем бедам вопреки, я смогу беспечно улыбаться и случайно встречусь у реки с тем, с кем я хотела бы остаться. А в далекой радужной стране, где зима и снег в разряде чуда, кто-то видит облик мой во сне, но не помнит, кто я и откуда…

Знаешь, золотце, всё не вечно: и любовь, и тоска, и гнев, даже радость и та конечна, сгинет царь, постареет лев, и зима сменяется летом, в бездну канет твоя звезда, наслаждайся беспечно светом, только помни, что ночь всегда наступает, чтоб дать возможность нам поведать, придёт рассвет, в этом мире большом и сложном, тьмы извечной, конечно, нет. Будут снова писаться песни, увлечёт тебя чей-то взгляд, так не стой никогда на месте и высаживай новый сад, пусть цветут алыча и вишни, наливается виноград… А печалиться — блажь, излишне, так же глупо смотреть назад. Ты отбрасывай прочь тревоги, видно выпал другой маршрут, у тебя впереди дороги и края, что тебя зовут.

Переможется, перемелется,
Видишь, облако снегом стелется,
И светлеет путь и ведёт туда,
Где исчезнет боль раз и навсегда.
Щеголяет мир в белом платьице,
По тропе клубок к счастью катится,
К чудесам ведёт, заждались они,
Не теряй клубок, к волшебству шагни.
…Ветвь берёзоньки чуть затронь,
Звёзды сыпятся, подставляй ладонь.

Чудит февраль, дороги замело,
Живу в плену нечаянной разлуки,
Мне б полететь — поломано крыло,
А на Земле меня терзают муки.
И я томлюсь, мне дорог Небосвод,
Я здесь изгой, я — раненая птица,
Мне снится Высь — уже который год,
Но я боюсь, безумная, разбиться.

Когда любимая щедра на ласку, и грозный лев мурлыкает, как кот.