Падает чашка китайская с росписью лилий
звуком расстрельным о мраморный дымчатый пол…
Три поколения тщетно наследство хранили.
Нет виноватых… Качается старенький стол.

В блюдце узорном без пары холодная бледность.
Чашка, прижавшись, дарила покой и тепло.
Что же теперь? Сиротливою долей бесцветность…
…Вдруг неожиданной болью нутро обожгло! -

глупая девочка ставит на блюдце другую…
Новую чашку… —  с ней лилий алеющих нет!
Как же мы часто наощупь живём и вслепую.
Бьёмся душою о каменный пол и паркет.
* * *
«Больно тебе? Где болит?» — «Да, немножечко больно».
«Хочешь, подую.?» — «Не стоит… но сделай мне чай».
Чашка срывается на пол случайно… Невольно…
Стол покачнулся… Всё в жизни всегда невзначай…

Да, лучше не ведать как небо горело.
Какое нам дело до кровью пропахших?
Не лучше ль молчать и держаться подальше
от вони гниющего рваного тела.

Не чувствовать чьей-то разлившейся боли,
и запаха серы, и пороха запах.
Не знать сколько там полегло сиволапых
на поле пщеницы — на вызревшем поле,

с землёю нашедших свою мировую,
смирившихся с чьей-то гремучей идеей…
Пусть где-то их матери молча седеют,
мы ж вроде за правду, ну и — Аллилуя…
… показать весь текст …

Вот дом. Но для нас ли построен? О, нет,
такие жар-птицам надёжные гнёзда.
В саду (гефсиманском?) играет кларнет,
а как у порога лилейно и розно!

Вот стол. Но не нам за столом тем сидеть.
Две чашки фарфоровых, полные неба,
ещё молока, чтобы не захмелеть.
Видение… Знаю — всего лишь плацебо.

А вот и кровать, на которой не спать.
За лёгкою шторой стыдливая лунность.
Такими владеет восточная знать,
а сны на ней видит невинная юность.
… показать весь текст …

Как будто в раж мы часто входим в роль,
В ней чередуя смех и злость паяца.
Кричим притворно: «Здравствует король!»,
Боясь отвергнутыми оказаться.

Торгуем честью. Высока ль цена?
Не все же королевы ходят с белых…
Ах, свита! Лицемерием больна, —
У винограда вкус еще незрелый.

Оплачено авансами вперёд, —
Грим прочно припечатан льстивой маской.
Шут часто в решето и правду льёт.
Забавны полу-шутки, полу-сказки.
… показать весь текст …

*
Холодным льдом оконное стекло,
безжизненны, безмолвны отраженья
той, чьи неспешны поступь и движенья —
подрезано невзгодами крыло.

Живёт в пол-оборота, в пол-души,
незрячей в стылом сумраке кромешном.
То ли монашкой, то ль излишне грешной,
а бросить клетку всё же не спешит.

Один и тот же вечный круг забот,
не будет исключения из правил.
Забыта ангелом… и Бог оставил…
… показать весь текст …

Облезлость стен. Продавленный лежак.
С отбитой ручкой глиняная кружка.
Под плинтусом другой жилец — прусак.
Два раза в месяц на десерт подружка.

Завалы книг случайных — Гессе, Пруст…
Но под столом. А на столе мадера.
Дом одиночества… Здесь каждый пуст.
Нет, не спасает в полночь хабанера.

Тоска сближает истинно чужих
игрой невинной… чаще понарошку.
Он ей читает вымученный стих,
она, кивая, чистит лук, картошку.
… показать весь текст …