Наша матушка Расия всему свету га-ла-ва!" — запел вдруг диким голосом Кирюха, поперхнулся и умолк. Степное эхо подхватило его голос, понесло, и, казалось, по степи на тяжелых колесах покатила сама глупость.

«На одного умного полагается тысяча глупых, и на одно умное слово приходится тысяча глупых, и эта тысяча заглушает, и потому так туго подвигаются города и деревни».

Критики похожи на слепней, которые мешают лошади пахать землю. Лошадь работает, все мускулы натянуты, как струны на контрабасе, а тут на крупе садится слепень и щекочет и жужжит. Нужно встряхивать кожей и махать хвостом. О чем он жужжит? Едва ли ему понятно это. Просто — характер у него беспокойный и заявить о себе хочется — мол, тоже на земле живу! Вот видите — могу даже жужжать, обо всем могу жужжать! Я двадцать пять лет читаю критики на мои рассказы, а ни одного ценного указания не помню, ни одного доброго совета не слышал. Только однажды Скабичевский произвел на меня впечатление, он написал, что я умру в пьяном виде под забором.

Дороже глупости нет ничего на свете.
Но без нее порою не прожить.
И самой дорогой, ценой, поверьте,
Нам за нее приходится платить…

За дверью, которая для вас навсегда закрылась, всегда что-то происходит. Так кажется. Может там гробовая тишина, а чувствуете, что там свет, уют и праздник. И вы всего этого по вашей же глупости лишены.

Для света нужен источник. Тьма не нуждается в источнике — достаточно отсутствие света. Тоже самое с глупостью.