…Но Анна решила поездом… И все расписанья — к дьяволу!
Расписки и обещания не тронут Льва Николаича:
Я больше не буду, верьте мне. Теперь-то я знаю — плавала,
Плевала кроваво веною в чугунную ванну давеча.

Бледнеет в глазах и плачется. Маячит без смерти при смерти.
Хоть телом могла повеситься, чтоб духом витать во времени.
Читатели почитатели ей шлют ми-ми-мишки с письмами.
И новый сюжет писатели вычёсывают из темени.

Строчат беспардонно-культово, считая слова внимательно.
Хотят дотянуть до повести, чтоб жить на беде безбедно.
И стрелочник, добрым ангелом, меняет маршруты матерно,
От станции Дно до станции с названием странным Небо.

Но Анна фатальной гордостью опять нарушает графики.
Не хочет закиснуть к старости в редакторском онанизме.
Вы, граф, так смешно ревнуете. А мне ваши шашни на фиг и
Я буду наивно девственна к последнему акту жизни.

Каренина, на коленях вам вымаливать бы прощения
У тех, кто сорвал стоп-кранами свои проездные планы.
Вы целое поколение оставили без движения:
Один пропустил рождение, другой — отпеванье мамы.

Но Анна решила — поездом! Безбожная. Безбилетная.
Бельё и немножко морфия, помада, зубные нити.
Возьмите с собой всё нужное, чтоб лечь на пути бессмертия.
…Там, кажется, Лев Николаевич? Гоните его! Гоните…

Птицы сшивают небо в плотные сны Шагала.
Купол любви расписан нерукотворно мудро.
Ты себя не гасила. Ты себя выжигала.
Ты вышивала тело с нежностями хирурга.

Масло бесстрастных красок вязко впиталось в кожу.
Жёлтое, как автобус. Красное от корриды.
Эта картина, падре, дьявольски невозможна,
Как невозможна жалость Господа к телу Фриды.

Он тебя видел, детка, слабой, больной, ревущей,
Девственности лишённой сталью холодно-мёртвой.
Твой позвоночник связан проволокой колючей.
Сделай весь мир фригидным, Фриду — в любви свободной.
… показать весь текст …

I

Ради любви ради памяти ради Родины
Голову сына ищет Любовь Родионова

Против инстинкта всех грёбаных сохранений
В минных полях захоронений

Этой безумной русской без калаша и броника
Ломали глумясь позвоночник и рёбра

Эта безумная русская палачу смотрела в глаза
Ради того чтоб он место убийства назвал
… показать весь текст …

ДОКТОР ШВЕРЕР ДОКТОРУ ЧЕХОВУ

Герр Чехов. Простите. К вам, кажется, просится смерть…
Ей тоже шампанского? Будь она трижды пьяна.
Уже размышляет: а что в перспективе надеть,
Чтоб выглядеть краше у гроба, чем ваша жена.

Герр Чехов. У каждого смертного свой Сахалин
И свой Баденвейлер с надеждой на лёгкий исход.
Но в лёгком давно, словно в душном шкафу, нафталин.
Открыть невозможно. А, значит, уже не пройдёт.

Ирония в том, что, как видно, вы слабенький врач:
В отсутствие капель, которые следует пи…
… показать весь текст …

Всё чаще и чаще встречаю тебя в преисподней.
Ты в той же исподней, дырявой от пули рубашке?
Прости за иронию… Да… Жарковато, пожалуй, сегодня…
А черти смеются. Мы все для них клоуны, Саша.

Жена мне всё реже и реже кидает сюда переводы,
И крики «Люблю!» уже не принимает на веру.
И, дура, рожает стихи, осушив отходящие воды.
Обиделась, что я убил её в ревности к Шарлю Бодлеру.

Я — строчка за строчкой — теряю последние силы.
Вчера сдуру взял и закончил за Гоголя «Мёртвые души».
А он всё хандрил и…
… показать весь текст …

I
Лодка разбилась о ваш маяк,
Тот, что затушен был так чертовски.
Флаг опустился. Флагшток обмяк.
Каждому времени свой Маяковский.

Каждому бремени свой исход.
Вы там маячите между-между
Жизнью и смертью, как пароход,
Скованный айсбергами надежды.

Ваши штаны велики векам
И облакам, что пустили нюни.
Пули пошли по шальным рукам.
… показать весь текст …