Холодный ветер студит мою кровь,
Промокли сапоги в холодных лужах.
Среди моих прочитанных стихов
Ты чувствуешь свою больную душу.

Возможно, это жертвенный тупик,
А может, просто доля эгоизма,
Но в моем доме, там, средь кипы книг,
Лежат к тебе не посланные письма.

В кармане больше не дрожит рука
И сердце бьётся в такт с твоим, но тихо.
Тебя простила я, наверняка…
Прощенье, знаешь, самый верный выход.

Из самой бездны в небо поднимусь,
Как будто бы из самой приесподни,
Но в этот мрак я больше не вернусь.
Прекрасна жизнь, и с нею мы — свободны.

Без тебя не растут цветы…
Как тебя мне быстрей забыть?
Я на раны кладу бинты,
Чтобы дальше продолжить жить…

Только вот опять всё идёт по кругу —
В голове бардак лишь приводит к бунту.
Мы порою годы в поисках друг друга,
А себя теряем за одну секунду…

Люблю без памяти… люблю безумно…
До дрожи на потресканных пальцАх.
Так трепетно и нежно… неразумно,
До слёз на затуманенных глазах.

Люблю тебя без памяти, без меры,
До криков, что бывают по ночам,
До крайности, последней капли веры
И всем своим написанным стихам.

Схожу с ума… Внутри лишь неизбежность.
Покрыты поволокою глаза.
Пусть всё пройдет, но вместе с нами вечность.
Люблю тебя всем сердцем… НАВСЕГДА.

Чем ближе сумасшествие, тем гениальнее стихи…

Дождливый сентябрь за два дня поразмыл все мосты,
Убив навсегда в чутком сердце моё ожидание.
Сухими губами шепчу я… но это не ты…
Мой вдох, наконец, превратился в немое молчание.

Идет серый дождь, в грязных лужах не просто вода —
В них слёзы сомнений, что льются с небес слишком трепетно.
И вскоре на землю опустятся вновь холода,
Чтоб ловко лепить снежный ком… но из детского лепета.

А в сердце мелодия грусти все также звучит,
Случайно упало с руки покрасневшее яблоко.
И лист пожелтевший на землю несмело летит,
Чтоб плавать по луже живым одиноким корабликом.