Удивительная штука эта совесть. Она мне всё время напоминает, что есть суды повыше её и пытки пострашнее, чем она может придумать.

У одних людей жизнь измеряется длиной жизненного пути, а у других высотой полета, у третьих шириной размаха. У четвёртых количеством убитого времени и потраченных денег.

В детстве думаешь, что жизнь это длинный путь. Потом, что жизнь— это вечная борьба, позднее, что жизнь нескончаемая суета. В итоге начинает казаться, что жизнь—это дурдом. И только в старости понимаешь, что жизнь мгновенье, которое нельзя продлить и задержать на месте. Поэтому и стремишься сделать что-то хорошее, сделать больше, сделать лучше и оставить о себе добрую память. Потому что в душе ещё теплится надежда снова вернуться к жизни. Как говорили древние египтяне: «Мёртвого помянуть—к жизни его вернуть».

Если человек желает занять достойное место под солнцем, это не значит, что он хочет, чтобы ему завидовали.

Что такое карантин?
—Это, когда в парандже ходят не только женщины, но и мужчины…

О возрасте надо думать, как о чём-то абстрактном и вас лично не касающемся. Раньше мне говорили, что трудно жить, только первые пятьдесят лет. Теперь говорят: Трудно жить первые сто лет… Вот и вся разница!