А первый день весны, как первые объятья.
А первый день весны… А первый день весны…
Сказать бы про него, привычных слов не тратя,
Поскольку все слова для этого тесны.

И всё же силюсь я сказать, что он неловок,
Как отрок, как юнец, влюблённый в первый раз,
Не знающий ходов, не знающий уловок,
Не прячущий от нас своих влюблённых глаз.

А человечек был замечен
В том что он мал, раним, не вечен,
Что он на ниточке висит
Дождя, который моросит.

Хоть век его почти что прожит,
Он всё равно сказать не может,
Зачем он здесь и почему
Здесь всё так дорого ему…

Кому-то смех, кому-то слёзки,
А мне — весенние берёзки,
Ручей, просвеченный лучом,
И снега светлые обноски,
И тихий ангел за плечом.
И много это или мало —
Не знаю. Знаю, что запала
На эти вешние дела:
На птицу, что крыло купала
И луч из лужицы пила.

Мелодию помню, слова подзабыла.
Там что-то про счастье, по-моему, было,
Про встречу, разлуку, про голос и взор…
Ну, в общем, какой-то банальнейший вздор,
Который уж точно не делал погоды…

Но музыка, музыка все эти годы
Звучит, как мольба, заклинание, зов
И требует новых неслыханных слов.

Я в срок земной не уложилась,
Хоть спать почти что не ложилась.
Прошу мне срок земной продлить
И кофе крепкого подлить,
Чтоб я совсем не засыпала
И всех стихами осыпала,
В которых в рифму говорю
И небеса благодарю.

И чтобы всем стишков хватило,
Где жизнь я в слово воплотила.
Прошу земной продлить мне срок
Для написанья новых строк!

Мне лето все уши прожужжало
Про то, как заботой меня окружало,
Как, не пропустивши единого дня,
Держало местечко оно для меня -

Не абы какое, а возле жасмина
И ждёт меня снова не жизнь, а малина,
Коль я эту зиму ещё продержусь
И будущим летом живой окажусь.

И я его слушаю и улыбаюсь,
Шепча: «Как получится… Но постараюсь…»