У меня к этой жизни серьезный вопрос,
Уж расплавился мозг мой от этого —
Почему среди черных и белых полос
Нет хотя бы одной фиолетовой)

И какая теперь уж разница,
что там — в четверти и за год…
…Вера Пална, Мухин дразнится!
А Синицын — вообще урод.
Повторение — мать учения,
а ученье — мучению мать.
Только разве имеет значение,
что в себе схоронила тетрадь?
И не ведали классы просторные,
и смолчали о том зеркала —
что однажды, как школьная форма,
нам окажется жизнь мала.

Придет июнь, уеду в глушь России,
к избушке прохудившейся прибьюсь…
На шорох выйдет бабка Ефросинья,
во мне признав потерянную Русь.
И сердобольно спросит: ты ли это?
Меня отпоит зельями из трав,
и призовет обидчиков к ответу
за шелест разволнованных дубрав.
И сглаз заговорит, и снимет порчу,
и пристыдит за тягости вины —
какого черта провинившуюся корчу,
пред теми, кто в подметки не годны…

августа смешные поединки,
и один другого смехотворней —
краситься в блондинку из блондинки,
дабы что-то изменилось в корне
гуталинить черные сандалии,
и от сантиметра к сантиметру
притеснять себя худую — в талии
в солидарность тающему лету…

За что страна ты распинаешь так меня?
За что, скажи, благодарить тебя?
За нищенские пенсии с зарплатой?
За бешенные бабки депутатов?
За миллионы скрытых безработных?
И за отсутствие для русских мест свободных?
За то что бы собрать ребенка в школу
Берем кредит? Вам это по приколу?
За то что к нищей пенсии прибавят двести,
А ЖКХ сожрет прибавочку на месте?
За платные учебу и лечения,
Что в прах все превратились сбережения?
За что же распинаешь ты меня?
Я — твой народ. И я люблю тебя…

Встречаться нужно для любви, для остального есть книги.