«Молчание. Дошли до ворот и встали. Так хотелось…
хотелось…
хотелось просто сделать что-то хорошее.
Боже мой, как это надо, чтоб кто-нибудь в этом мире наполнял тебя добротой!
Желанием делать что-то хорошее.
Тихим и неизбывным, как летние сумерки.»

Франц Вертфоллен «Заметки для Штази. Ливан»

Если у человека действительно талант — певческий или какой иной, он физически не сможет этим не заниматься. Куда бы он ни попал, на чем бы ни стояли его родители — он не может не заниматься тем, из чего соткан. И не надо здесь о знакомых, которые…, о гениях, так и не отдавшихся таланту — не отдался, значит, посредственность; был бы гением — не мог бы иначе.

И нет идиотского этого понимания «массовое» / «не массовое», масса все съест, она разницы не видит, те, кто видят разницу, должны за уровень идиократии отвечать. А если изначально говорите: «все хорошо, только проект не массовый», значит, тоже обезьяны, потому что и Толстой, и Бродский, и Бетховен — «не массовы», но ими стали, оттого что распространяли их хорошо. И это очень важно, чтоб Бетховены становились массовыми, это единственное, что дает прогресс и спасает от идиократии. Массовость не во…
… показать весь текст …

Фильм или книга — это концентрат жизни, не надо простыни с описаниями, как ехал поезд по глубинке, шелестела ковыль, охали сойки… если ваш читатель не идиот, его воображения хватит, чтоб воссоздать картину без лишних описаний. Чем кратче и ёмче вы передаете мир, тем более ярко читатель его проживает.

Помните разницу: ремесло — это форма, искусство — всегда и только содержание.

Господи, как же хочется… И как допустил ты все эти картины, истории, песни — пугливые изображения упитанных и нестрашных людей, бездумно позастывавших в латах перед невозможно неодушевленными дамами или алтарями — всяческим хламом. Прав был Коран — нельзя идиотам представлять бога. Никогда святые моменты не должны оказаться в руках у черни. Там, где был бог останется нечто смешное и жалкое, голые мумии когда-то великих святых. А что чище полета и ярости, после которых так неизбавимо надо воткнуть желательно ещё окровавленное лезвие в землю, на мгновение сделав его символом веры во всё столь простое, что невыразимое — символом страданий, креста и победы, у которого остается лишь пасть на колени и молить — Господи, дай же мне сил! Дай мне силы и твердости.