— Дело не в тебе, дело во мне, — говорила она. — Я сначала научусь любить себя, а потом вернусь, чтобы полюбить тебя заново, по-настоящему, как ты этого заслуживаешь.

Никого не зови своею любовью,
Ведь не знаешь еще своих чувств —
То зачем обрекать человека?

И не смей назывть кого-то своею судьбою,
Если можешь хоть завтра её поменять.

Не должно всё кончаться слезами, упрёками, болью.

Не держи никого,
Если сам в голове уходил раз так пять.

Хочешь, я открою тебе секрет?
На самом деле никаких секретов и нет: просто о чём-то мы знаем, а о чём-то, к сожалению, — нет.

Мне с тобой не надо быть осторожной
Мне не нужно доказывать что-то или же ждать.
Я не знала о том, что быть такой нежной — возможно
Что красивая очень, если даже с утра.
Ты меня научил быть открытой и честной.
Рассказал мне сто тысяч историй смешных
Я тебя полюбила. Всей душой, беззаветно.
Так, как, впрочем, полюбил меня ты.

— Я не хочу говорить о любви с тобой, — прошептала она, — словами.

Наверное каждому человеку хотелось когда-то, чтобы его просто обняли. Обняли не из жалости или сожалений, не в награду, и не вместо «прости».
Ни тогда, когда ты сказал «уеду», и не в час когда тебе пришлось погрустить.
Просто так, от щемящей в груди любови, от тоски по твоим плечам,
От того, что тебе так идут эти плюшевые носки, пусть они и в дырочках по бокам.
Может быть кто-то понял, как скучал, как хотел вновь срастись воедино с твоими «чего надо, разбойник? а ну быстро меня отпусти».

Всем нам вдруг приходилось понять, что живем мы в мире с нерастраченной нежностью и прости:
Но оказаться на промозглой воле без тебя — я никак не могу допустить!