У нас в деревне всё стабильно. Один мужик на восемь баб, один петух на сотню куриц, одна бутылка на троих.

Деревенские мужики, прикупив пару бутылок вина, устроившись на завалинке, не могут их открыть без штопора. Один другому и говорит:
— Вот, видишь, Иван Афанасьевич, мы с тобой в глухой деревне живём, а проблемы-то у нас — московские!
— Это какие, Федор Кондратьевич?
— Пробки, Ванька, пробки…

Фраза, произнесенная мужиком «Я в гумно!» в деревне и в городе обозначают ну совершено разные вещи.

Возврощаясь домой поздно ночью после хорошей пьянки с чекушкой водки в заднем кармане джинсов, мужик падает на задницу, разбивает чекушку и тем самым режет себе «пятую точку». Прийдя домой он смотря в зеркало заклеивает раны лейкопластырем. Утром его будет жена суровым голосом и говорит ему:
— Я не буду спрашивать где ты шлялся так поздно!
— Я не буду спрашивать почему вся постель в крови!
— Я спрошу лишь одно: ПОЧЕМУ ВСЕ ЗЕРКАЛО В ЛЕЙКОПЛАСТЫРЕ? !

Хоронят гулящего мужика… про которого всегда говорили: «Горбатого могила не исправит». Через месяц его две бывшие, решили раскопать могилу и посмотреть как он там. Раскопали могилу, а там пусто. Но лежит записка: «Я у Аньки через две ямки»

Бабуля говорила: чужая шуба не одежда, чужой мужик — не надежда!