погляди на все четыре стороны
распустилась юная весна
у березы тонкоствольной стройное
тело будто музыка она

будто все на свете перемелется
все в конечном счете будет сок
каждое мгновение растеньице
каждый неокрепший лепесток

столько планов крокусы калужницы
медуницы желтый ноготок
нежности непройденные улицы
майских ливней бурный кровоток

ну давай на фоне их заселфимся
облака по краю распушив
выпорхнет вот-вот и тут поселится
птица из распахнутой души

Какие звёзды осыпаются в апрель,
какие ночи — не достать ногой до дна.
Ты это слышишь? — словно лопнула струна.
Подснежник — сон и луг весенний — колыбель.

И оживают корабли, плывут во мне —
сто тысяч солнц и паруса, и паруса.
Ты это видишь? - нет предела чудесам,
нет ничего, что невозможно по весне.

Уже случилось и досталось нам за так —
вот пташка божия, вот лужа под ногой,
и пень проснулся, потянулся, как живой.
Такая жизнь — такая музыка.

Какое чудо, стоят и дышат!
Не знают, что ли, что срок их вышел?
В прозрачных, к небу летящих нимбах —
стремятся к свету — на шеях длинных.

Теснятся в вазе, торопят время,
и головами бесстрашно вертят.
Они расскажут о скором лете.
(Небрежно собранные в букетик…)

Но!

На дне у глиняной старой вазы,
там, где не видно чужому глазу,
… показать весь текст …

В день сурка, примерно в полшестого,
снова не случится ничего.
Через «оро» пишется корова,
Через «оло» льётся молоко.

Зазвенит в ушах — щебечет кто-то —
школьной переменки блажь и смех.
Мяч летит в дырявые ворота,
а снежинки вьются снизу вверх.

Беззаботно жить на свете белом
и из пункта «а» стремиться в «б».
Дверь открыта — за ее пределом —
А и Б резвятся на трубе.
… показать весь текст …

весны зелёное пространство
чистопромытое окно
пичужек ветреность и пьянство
люблю давно

моей собаки взгляд потешный
четыре верные ноги
и одувановую нежность
дунь и беги

тишайших строчек зазеркалье
дороги к дому рваный шов
грамм двести музыки в бокале
чего ещё

Пятак луны средь облаков надышанный —
подлунный мир — уснувший до утра.
И смотрят хаты из-под крыш притихшие,
как ночь скользит над зеркалом Днепра.

Кино идет — в нем сновиденья шепчутся,
что на земле есть воля и покой.
Но все на свете, все же, перемелется
на мельнице, парящей над рекой.

Речная гладь до поворота сморщится,
а даль черна (зачеркнуто) — ясна.
Расплескивает свет над тонкой кожицей
ночного мира — спелая луна.