Чувство собственного достоинства — вот загадочный инструмент:
созидается он столетьями, а утрачивается в момент.

Святая наука — расслышать друг друга…

Мы стоим-крестами руки-
безутешны и горды,
на окраине разлуки,
у околицы беды,
где, размеренный и липкий,
неподкупен ход часов,
и улыбки, как калитки,
запираем на засов.
Наступает час расплаты,
подступает к горлу срок…
Ненадежно мы распяты
на крестах своих дорог.

Какие чувства испытывает еврей-эмигтрант, приехавший навестить оставшихся на родине родных и друзей, и какова она, эта родина, теперь? Булат Шалвович в конце стихотворения, посвященного Льву Люкимсону, приглашает его пройтись по Безбожному переулку Москвы и вглядеться в знакомые лица. Но сначала он пишет:

До сестры на машине дожал.
Из окошка такси на Москву поглядел:
Холодок по спине пробежал.
Нынче лик у Москвы ну не то чтоб жесток —
Не стреляет, в баранку не гнет.
Вдруг возьмет да и спросит:
«Боишься, жидок»,
И с усмешкою вслед подмигнет…

Люди без чувства собственного достоинства не умеют уважать других.