Надо влюбляться, сходить с ума, назначать свидания, задыхать

Надо влюбляться, сходить с ума, назначать свидания, задыхаться, тряся грудью бежать к метро! Да — возраст, да — недостатки кальция, фтора, чего там еще… у каждого своя гормональная история. Но душе-то все равно пятнадцать лет!))

Просто сегодня в связи с погодой, наверное, у меня разболелось одиночество. Но это чепуха, старые раны всегда ноют в непогоду.

«…С годами жизнь отнимает у человека главное — предвкушение. Предвкушение любви, предвкушение богатства, предвкушение удачи, предвкушение славы… Она отнимает тот счастливый озноб, пугливое сердцебиение, мучительно-сладкое преодоление мига, часа, дня — на пути к предвкушаемому…
Нет, Господь милосерден, у человека и в старости могут быть свои подарки. Он и в старости может быть счастлив, богат, удачлив… И ему даётся, даётся с годами многое из того, о чем он мечтал… Господь отнимает только одно… И если ты спросишь меня, что есть молодость, — я отвечу тебе: сладостное и безбрежное предвкушение…»

Больше я не летала. Наверное потому, что с годами стала умнее и печальнее. Я, конечно, не хочу сказать, что ум и печаль — это гири, которые не позволяют нам воспарить над жизнью. Но, видно, это тяжелое, как ртуть, вещество с годами заполняет пустоты в памяти и в душе. Те самые пустоты, которые, наполнившись теплой струей воображения, могли бы, подобно воздушному шару, унести нас в просторы холодного весеннего утра.

… всё-таки душа бессмертна. В том смысле, что на фиг было затеваться со всем этим мирозданием, если такая изящно сработанная вещица, как человеческая душа, — одноразового использования? Это ж нерентабельно, а?
Поэтому я и верю, что когда-нибудь всё устроится, к чёртовой матери. И со мной, и с остальными… Всё верю и верю, вопреки здравому смыслу, тому, что видят мои собственные глаза… Верю и верю, что бы со мной ни делали…

Я так люблю твои бредни, что, когда ты говоришь, мне хочется поцеловать звуки твоего голоса.