Ночь. На бархате вязью начертаны знаки. Гончий Пёс лижет раны домашней собакой.
А в Созвездьи Весов что-то взвесят умело два старательных ангела — Чёрный и Белый.
Взвесят наши ошибки, надежды на счастье, в чаши лягут шары чёрно-белою мастью.
Только нет результата. Сценарий не нов. Надо взвесить сначала шалунью Любовь.
И посыпались гири — разлука, дорога. То, что было от беса и то, что от Бога.
Белый Ангел взметнул в удивлении бровь… Нет, пожалуй, не взвесить шалунью Любовь!
Так чертовски легка она, так невесома! Что ж… у ангелов тоже бывают обломы…
Впрочем, вряд ли… обломов у них не бывает. За окошком мелькнула знакомая стая
и какой-то из шалых качнул мне крылом — мол, облом, он, порою, совсем не облом!

Когда кончаются века, когда на лезвии клинка узор из судеб,
Уходят волки не в леса, уходят волки в НеБеса, где их не судят.
Они хранители основ, они свободны от оков, присущих людям.
На самом краешке Земли они закатят пир Любви. И будь, что будет!

Когда просыпается новый РАссвет и пульс зачастит на запястье руки,
то тени, которым и имени нет, шипят из угла — «Ты ещё не убит?»
Хватают за локоть, срываясь на крик, и, вроде, в них лица и чьи-то глаза.
И вот уже кто-то ослеп, кто привык, а кто-то летит, отпустив тормоза.

А кто-то в церквах расшибает свой лоб, в надежде взывая к немым НеБесам,
а после под пледом, скрывая озноб, опять слышит гул — «Аз воздам! Аз воздам!»
И я его слышу сквозь сон и сквозь явь. В песочных часах не хватает песка…
… показать весь текст …

Дальше — больше. Сижу тут внизу… размышляю. Что хотел мне сказать этот ангел из стаи?
Ну, вот я… кто такой? Придающий огласке лишь свои каждодневные яркие маски.
Кто я? Ада созданье? Исчадие Рая? Ты б спустился сюда… И давай поиграем.
Я Тебе не задам неудобных вопросов. Что Ты, право… зачем? Ведь свои, вроде, в доску.
Мир расчерчен Тобой поперёк и продольно. Мы с рождения скачем по этому полю.
Любишь шахматы? Может быть, пульку распишем? Я сегодня, прости, с покосившейся крышей.
Или лучше давай…
… показать весь текст …

Я очень сильно люблю Россию… Любовь нельзя разделить на части,
я просто чую — мы с ней причастны к разгадке слова из уст мессии.
За что — не спрашивай, не отвечу — трансцендентальное, видно, чувство,
любви не учат, любовь — искусство, к ней прикоснёшься — и снова вечен.

Мне скажут — небо везде такое. НО! только здесь НеБеса открыты,
и где бы ни был, сюда магнитом притянет что-то, и я спокоен.
Здесь колокольные звоны чище, вкуснее воздух и гуще время,
здесь над полями кружится Феникс и возрождаю…
… показать весь текст …

Я знаю мир. Он очень стар, и зачастую полон дряни,
Мне б не лететь, как на пожар, а благоденствовать в нирване.
Я часто слышу тишину, ту, что молчит перед Законом,
Я слышу, как свою вину глушить пытаются трезвоном,
Я вижу этот маскарад, где есть и нЕлюди и люди,
Я знаю кто-то будет рад, когда летающих не будет.
Легко примерить чью-то маску, легко запутать чьи-то мысли,
Легко испачкать чьи-то краски, легко читать чужие письма,
Легко игрушку у ребёнка отнять лишь только потому,
Что он смеётся слишком звонко… Один… чему-то своему.
Легко в кого-то бросить камень, легко в толпе стрелять по крыльям
Зачем? …А чтобы не летали, и сказки не мешали с былью.
И ликовать потом на тризне с толпой потомственных кликуш,
Не видя в недоступных высях поющий клин из чьих-то душ.
… показать весь текст …