Ветер гнал в знакомую гавань.
Сколько в гавани той кораблей?
Сколько лет ты мотался по свету?
Сколько соли на шхуне твоей?

Сколько стоили там проститутки?
Сколько волны терзали корму?
Сколько песен до хрипа пропето?
Всё известно тебе одному.

Но каким бы ты не был сильным
Чья-то нежность всегда сильней,
Чем усталость и опыт жизни,
Чем советы врагов и друзей.

Взяв в дорогу нить Ариадны,
Проплывёшь ещё семь морей,
А потом возвратишься обратно
К той, чья нежность всегда сильней.

Подхвачен ветром аромат парфюма,
Весенний день наполнен суетой,
В своих привычно-беспокойных думах
Идешь-спешишь дорогой той,
Что прямиком от дома, от калитки
Бежит по городу из пункта, А в пункт Б,
И вдруг ты ненароком замечаешь
Такого же спешащего в толпе…

И кажется, что вы давно знакомы,
Встречались, верно, в жизни этой (или той)…
Подхвачен ветром аромат парфюма,
Того, кто как и ты весенним днём
В своих привычно-беспокойных думах
… показать весь текст …

Не хокку.
Когда ты счастлив, то совсем не важно,
Что в окна уж давно стучатся сентябри:
Так много осени снаружи,
Так мало осени внутри.

Написать бы? Да не пишется.
Всё стирается долгим Delete ‘ом.
Этим режущим воздух молчанием
Мы давно обоюдно убиты.
И на млечном пути неизвестности
В вечных страхах, сомненьях, упреках
Тишиной в тишине откликаемся,
Пока сердце кричит Сарs Lock' ом.

В маленькой серой комнате
С видом на нищету
Жили, ютились двое,
Но видели красоту
В ручке дверной обшарпанной,
В ворохе старых газет,
В кресле насквозь просиженном,
В люстре советских лет.
И загадать хотелось бы,
Чтобы не гаснул свет
В маленькой серой комнате
Люстры советских лет.

Гипнотизируя фонарные столбы,
Вдыхаю вечер цвета фиолета,
Иду по берегу (как жаль, что не Невы)
И радуюсь, что впереди всё лето.

А ласковый обманщик-Май
Меня ревнует к этим вечерам…
Пришлось ему пообещать,
Что если буду я гулять, то только по утрам.