Кесарю — кесарево,
а кляче — плеть.
И как кесаря не корона определяет,
так клячу же выявляет
ослиная трусость её,
воинствующая против всего
необходимого.

Воистину — не тот плох, кто грешен, но тот, кто труслив.

Главная черта быдла вовсе не неотесанность и безграмотность, а трусость. Вопиющая трусость, что выливается в воинствующую глупость, поиск себе в жизни жоп и закономерную нищету, финансовую, моральную — какую угодно.

Муравьев больше, чем львов, и, в конечном итоге, они доедают львиные туши. Доедают с долеи насекомои гордости — такои хищник великии был, а они такие ничтожные, такие ничтожные, а съели, ура — еще грациеи, силои и смелостью стало меньше! Такие вот обычные люди — трусливая храбрость с отдушинкои падали.

Я жил. Ел свои торты. Вел мессы. И было это все пресно и трусливо, как Моисей, сбежавший от куста, едва тот загорелся.

Прежде чем мир изучать, его упорядочить надо. А если просто так по впадинам лазать, пока у тебя над головой черти что происходит, это не наука, это трусость. Побег от реальности.