Три апельсина Моей Клемансине. Миндальное молоко— Кожа её На

Три апельсина
Моей Клемансине.
Миндальное молоко—
Кожа её
На висках.

Чем больше корабль,
Тем громче крах
О скалы,
Тем слаще вода усталым,
Волна поглощает
Прах
Не хуже червей.

Японки выглядят в жизни, как на рисунках, НО… одно большое НО, если азиаточка красива, вешайся. Она будет так красива, на нее, как на огонь, можно будет смотреть бесконечно. Там такое изящество, утонченность линий, чистота кожи — у таких кожа светится, и она очень сильно отличается от европейской. Там такая грациозность движений. Вы слышали сказку о китайских лисах? Это оно. И она будет неуловима, как вода. Как вода податлива, но смерть тебе, если в мягкость эту поверишь…

Вы проявляете нежность к ребёнку, потому что хотите проявить нежность. Ребёнок должен быть в силе делать то же самое.

Не: «Скажи мне, как любишь маму. Иди сюда, поцелуй папу!», а ты целуешь маму, папу, бабушку, дедушку — кого угодно — когда у тебя есть желание проявить эту нежность. Не потому что тебя заставили, а потому что ты сам захотел сделать что-то хорошее.

И хорошо бы, чтоб что-то дешевое, как жалость, сжимало губы, но это была не жалость.
Он был согласен даже на сочувствие, если б только это могло быть сочувствием.
Но то было нежностью.
Белой, хлопковой нежностью —
приручающим самым из всех ошейников.

Франц Вертфоллен, «О Кузнечиках»

На самом деле нет излишних требований к себе. Чем требовательнее к себе человек, тем дальше он пойдет, и тем счастливее он будет

Вода лежала тяжелая, серая,

мертвоватая такая вода.

И дело не в ней, Герберт, дело в нас.

Мы слишком ждем проявлений мира, забыв, что миру нечего проявлять. Это просто пустые белые стены в темной комнате. И только ты или я, мы — источник света решает, чему скакать по этим выбеленным пространствам, а чему — не быть.

Вода будет серой и грязной до тех пор, пока мы не дадим ей жизнь, брат.

Ну, может, не так буквально, как фараоны с их ритуалами плодородия,

но пока мы не дадим ей жизнь.