Ты спросишь кем я увлечён?
Кому я в мыслях улыбаюсь?
В кого на этот раз влюблён?
Нет не пытай, я не признаюсь.
Как Гумилёв влюблён всегда.
Но не бросаясь словом красным.
Какой бы тайна не была,
Скажу тебе — она прекрасна.
Прекрасна внешностью своей.
Изящна красотой суждений.
Господь дарует мне людей.
И сотни радостных мгновений.
За сложно прожитый мной век.
Поверь мой друг, но вот ни разу.
Мне не встречался человек.
Чтоб был душою безобразен.
Знавал я много разных дев.
Царевны грёз, иконы стиля.
Знал вкус их слёз и сладкий смех.
Я их любил, меня любили.
Под их эгидой словно лев,
Наперекор судьбе сражался.
Но я всегда берег от всех,
Честь той, которой улыбался.
И в мыслях только лишь одна.
Но не пытай меня напрасно.
Какой бы тайна не была.
Скажу тебе-она прекрасна.

Провалиться угораздило ж в любовь.
Ладно б ноги, так по шею утонула.
Душит горло, что поутру чуть вдохнула.
Лет пятнадцать не носила сих оков.

Отворачиваюсь — звуки вновь и вновь.
Словно пчёлы, стрункой тонкою звенят.
В плен берут и за собой манят, манят.
Провалиться угораздило ж в любовь.

Даже и в глаза боюсь смотреть — тону.
Околдовывает, хитрая, влечёт ко дну.
Как остановиться и как дать отпор.
… показать весь текст …

В шторах плотных не видно света
Дням ненастным потерян счет,
Ну скажи, кто придумал это,
Что любовь всё на свете снесёт.
От гордыни своей или боли,
От безделия иль темноты.
Этот кто-то решил что с любовью,
Можно грубо и даже на ты…
От того в нашем мире привыкли,
На любовь безустанно пенять.
Люди добрые, что вы творите,
Надо бережней, чтоб не сломать…

Ей оставалось просто ждать…
Бесцельно, тупо, поминутно-…
Смотреть в окно, как долго мать
Ребенка провожает утром…
Ей оставалось просто жить
И блекло таять час за часом…
Кровить в бессонные стихи,
И разрывать тетрадку «мясом»
Ей оставалось вспоминать…
Задумчиво и откровенно…
День ото дня
Все глубже взгляд
Все тоньше и наивней вера…
Светилась детская душа
… показать весь текст …

Когда твой демон — девушка в кожанке,
а в плеере чудит Андрэ Гагнон
ты шепчешь ей неистовое:
«Жанка…»
и гладишь машинально микрофон…
Июнь… среда…
рабочий день в разгаре…
В удушливой студийной тесноте
мы вклинились в эфир
и нас не парит,
что мысли и желания не те…

Пресытившись сполна духовной пищей,
в тебе взыграл животный аппетит.
… показать весь текст …

Никогда не жди ничего хорошего от строки, что катится по щекам. Это всё -- молитвы чужого прошлого. А тоска по прошлому велика. Можно сдаться морю, рассвету, сумеркам. Можно стать прозрачнее, чем вода. Можно сделать вид, что мы оба умерли.

Но не умирали мы никогда.

В нашем жанре прошлое -- то же золото, только чуть дороже, чем звон монет. Я не отрицаю ни лжи, ни голода.

В час, когда ты думаешь обо мне, проходя по краю, скользя по совести, исполняя тот же привычный жест, я пишу главу бесконечной повести, не пытаясь вспомнить тебя уже.

Это больше памяти, больше имени, больше, чем мелодия этих рифм.

Больше, чем желание -- обними меня. Словно бог назначил другой тариф -- непомерной лжи, зазеркальной верности, боли и желания перестать. Словно мы купили билет до вечности, расплескав безумие по листам.

Вычитая то, что читать не хочется, мы меняем жизни и адреса. Только не меняется привкус почерка.
… показать весь текст …