Главное в жизни — умело бить в цель,
главное — быть, оставаясь собой,
чтобы однажды не сесть на мель
и не исчезнуть с последней волной,

чтобы грешки не замаливать после,
не прикрываться «тяжелой судьбой»,
чтобы у Бога стоять, а не возле
дьявола. Думай своей головой.

В Судную ночь ты ли будешь мне гостем,
или же я приду в дом твой помочь
душу очистить от скверны порочной?
Тьму никому в мире не превозмочь:

племя дерется, слепые воюют;
я — на гвоздях, словно йог: только дрожь
чувствую, разума силу земную
и вулканический пепел-дождь;

я равнодушно, спокойно миную
вашу вражду, вашу вечную злость:
разве не мне дано «Аллилуйя!..»
петь? Дано Слово и Божья горсть.

И оттого я сильнее любого,
кто алчет мести и сыплет соль
всеотравляющей грубости мовы.
Сплетникам радостна их юдоль.

Мир разделился на «старый» и «новый»,
на шарлатанов и на творцов;
мир раздвоился, и пик багровый
на острие держит правых отцов.

Главное — перебороть все невзгоды
и сохранить Правды Ветхой лицо,
главное в жизни — покой и свобода,
главное — быть своей жизни жрецом.

Copyright: Маргарита Мендель, 2019
Свидетельство о публикации 119031903181

Обезумевшими часами одиночества полон мир,
Маргаритиными слезами, Ты ведь Мастер, а не мессир?

Отчего я в Тебя влюбляюсь каждый раз, каждый новый день:
то холодным ноябрьским утром, то — когда расцветает сирень…

Радость, горе сливаются вместе в домино черно-белых картин,
и единственный цвет (нет чудесней) — это цвет Твоих глаз, Господин

ненаписанного романа, Муз, души моей Властелин,
Ты — Герой до конца, финала, Знаток счастья, что приручил

одинокую пуританку к повсеместной своей любви;
мне Твоею не быть весталкой, но Ты только благослови
… показать весь текст …

Жизнь — как готический неф, как церковный купол —
то заостряет свечение, то испускает
дух, и молитвы её что ни в ухо — в рупор,
всё в тишину, и надежды в ней тихо тают.

Край неизвестный, пейзаж непочатый взглядом
скульптора, одичавшего от земного,
иконописца образов за фасадом,
градостроителя, гостя мастерового.

Вот они видят: костёл с плащаницей в лощине,
нет прихожан — ни младого, ни пожилого.
Капли дождя стекают по алой рябине,
ягоды цветом налились вина сухого —
… показать весь текст …

В этой жизни можно всё пережить, самое трудное при этом чашу души своей не разлить… Сохранить себя в целости, даже если внутри окаменело от горести. Не стать жертвой утопии даже если погряз в топи этой. Суметь себя вытащить, даже если все вокруг тащит вниз.

Меня радуют внезапные, самые незначительные открытия и удачи. Например, я, не умеющий готовить, однажды вкусно приготовил рыбу. Хорошо помню тот далёкий день. Это получилось случайно и обрадовало меня чрезвычайно! В гостях у нас тогда как раз был Тонино Гуэрра, уже, к сожалению, ушедший, со своей очаровательной женой Лорой. Так они весь день потом выпытывали у меня, что же это за великолепный рецепт такой, что за рыбина чудесная. А это была всего лишь обыкновенная треска!

Так что, воодушевляют…
… показать весь текст …

Счастья столько, что просто не унести ни в горсти, ни в охапке, — безменом людским не взвесить. У меня здесь срабатывает инстинкт — состоять из планетно-небесной взвеси.

Я ловлю шаровые молнии, плавлю лёд и смеюсь, как умеют смеяться творцы и дети. Жизнь моя, мой стремительный перелёт из вчера — в нарастающий гул столетий.

Не хочу рокировок, рамок, пустых витрин. Для чего-то же Отче вложил в нас живые души. Всё, что я могу уместить внутри, не уместится никогда, ни во что — снаружи.

Потому и счастье нельзя объять, даже если получится сдвинуть горы. Потому и солнечная печать не даётся каждому без разбора.