Сильных людей трудности делают еще сильнее, и, как ни стран…

Сильных людей трудности делают еще сильнее, и, как ни странно, бодрее, а слабые становятся злыми, и это их разрушает.

«Я ничего не хочу понимать в жизни. Жизнь меня очаровывает и сразу же всякий раз разочаровывает. Надо быть и добрым и злым, щедрым и жадным, красивым и скромным, сволочью и отличником, выпить и отказаться, бросить и согласиться… Ночью я засну. Завтра буду жить опять».

«Первое впечатление самое честное. У меня лично всегда так, это потом совпадает с результатом „вскрытия“. Люди ведь склонны казаться не тем, что они есть. Те, кто хочет произвести хорошее впечатление, всегда держатся каких-то рамок, улыбочек, пока ты им нужен. Я опасаюсь людей, которые хотят казаться хорошими и добропорядочными. Такие все правильные. Вот от них самое большое зло и исходит. А люди, которые сразу тебе показывают, что они с характером, — от них сплошные сюрпризы со знаком плюс».

Человек рождается для счастья. Я мечтала быть счастливой, а потом поняла, что должна разрешить себе быть счастливой. У меня получилось, хотя, сказать по правде, это большой труд. Нужно постоянно помнить об этом. И еще о том, что завтра будет абсолютно таким же, ничего не изменится, если вы ничего не предпримете. Это закон драматургии жизни. Есть два пути развития сюжета: сильный герой попадает в какие-то обстоятельства и меняет их. Или герой попадает в сильные обстоятельства, и они меняют его. Выбирайте себе любую модель.

Если человек меня начинает не устраивать, я вглядываюсь и пытаюсь на него посмотреть просто, без всех вот этих доставляющих моментов. Когда-то он был беззащитен, и конечно, внутри себя таким и остался. Может быть, подойти к нему с другой стороны и не тратиться на то, чтобы раздражаться. Тратиться на негативное не конструктивно, не продуктивно и невыгодно. Надо пропускать все это. Пропускать обиду. Когда тебе наносят какую-то обиду, уметь пропустить ее мимо себя, не расстраиваться, не обижаться. Это помогает.

«Я прощаю. У меня есть такие люди, которые вне прощений и обид, как мама, например. Я всегда прощаю людей, правильнее — я их не виню, просто я могу исключать их из своей жизни. Как правило, это необратимо: иногда они могут жить в памяти, и я могу по ним скучать, как по умершим, к которым нельзя вернуться. Я не чувствую обид на людей. Я могу быть ими поражена — насколько можно быть неумно злым, как можно так больно ударять, быть жестоким, подлым или вором-обманщиком. А если не обижена-унижена, то и не мстишь. Если бы я была поставлена в условия, как Гамлет, — мстить за любимых… Но у меня не было такого опыта».