Я на исправление даю минуты,
Секунда сменяет ночь;
И как ты скажешь что девушки «дуры»,
Боюсь тебе не сможем мы помочь.

Как в ревности пылает одиночество;
И тонут наши корабли;
И остаётся слушать ночь, загадки невозможного —
Как же мы любовь не берегли…

Он был красив и этим пользовался,
Вокруг него всегда уж очень много девушек,
Черти что из себя он строил,
Вот только быть нормальным он не мог…

Не позвонИт, не приедет, не скажет: Здравствуй!
Город в огнях утонет желтых, зеленых, красных.
И суету дневную в плотных портьерах спрячет.
И не услышит, как тихо девушка ночью плачет.

Город не спит. Но бездушен. И полон огня и света.
Город о НЁМ все знает, но стойко молчит об этом.
Город не примет ни слез ни обид так близко
И не помогут горю ни ром ни ирландский виски.

ОН не придет в сентябре, не приедет в цветущем мае.
Девушка просто об этом еще ничего не знает.
Думая: Вот бы, напившись, иметь аргументик веский-
Слать ему в ночь любовные пьяные эсэмэски.
… показать весь текст …

Ночь к лицу каждой девушке и женщине.

Глухая ночь. Над крышею таверны
луна бледнеет стёртым луидором.
Вот девушка с глазами тихой серны,
и каждый перед ней тореадором.

И каждый в ожидании с вопросом
кому улыбкой обозначит встречу.
Окутывает дымом папиросным
один и тот же ежедневный вечер.

Здесь жизнь течёт всё той же пьяной пеной.
У девушки всё тот же гордый профиль.
Подобно стали холодна, надменна.
Пьёт только чёрный африканский кофе.
… показать весь текст …