`
— смотрит вниз,
— говорит: «кис-кис»,
— боится мышей и крыс,
— дает есть,
— гладит шерсть,
— сверху может случайно сесть,
— не умеет охотиться в темноте,
— нуждается в заботе и теплоте.
Короче — в коте.

А я — кот.
Я у нее есть.
Вот.

Кошка создана из неги, кошка создана из ласки,
кошка создана из шерсти, кошка на диване спит.
Кошка — это зверь свирепый, кошка — воплощенье страсти,
кошка — это ангел зверский, кошка тоненько сопит.
Кошка видит сон мохнатый — юркий, тёплый, словно мышь.
Мышь бежит, теряя тапки,
Кошка растопырит лапки, и, в диван вонзая когти,
сердцем бешено стучит.
Кошкин бок дрожит беззвучно… кошка ухом шевелит.
Хищник мягкий, самый лучший… новый сон себе урчит.

.
мне однозначно нужно
начинать худеть —
я думаю не о своём здоровье
а о близких людях —
когда наступит срок
им не должно быть тяжело
меня нести…

Бальзаковский возраст, бальзаковский возраст…
Ну вот и пришла она — женская взрослость!
В ней опыт и мудрость, любовь, безрассудность…
И пусть говорят, что любить уже поздно,
А я утверждаю, что это не осень!
Я только сейчас ощутила всю прелесть
Желать и иметь, что когда-то хотелось!
Бальзаковский возраст, бальзаковский возраст…
Подумаешь, годы рассыпались просом…
Не время пока подводить мне итоги,
Ведь это еще середина дороги!
Бальзаковский возраст — ни много, ни мало,
Я эти года никогда не считала,
Я просто жила, как могла и умела,
… показать весь текст …

Пропиши в своем доме вечерний уют,
Пусть браслетом свернется на тонком запястье,
Пусть зевнёт тишиной между быстрых минут.
Пропиши в своем доме красивое счастье.

Пропиши в своем доме еще и любовь.
Пусть обнимет, прижмёт, горячо поцелует,
Пропиши дома смех, много ласковых слов.
Пропиши их. Пусть дом твой им пристанью будет.

Пусть его не коснется дыханье беды,
Пусть его обойдут злые мысли и люди.
Пропиши в своем доме мечты и цветы,
Пропиши в нем того, кто нас создал и любит.

.
Заходишь в глаза. Глаза, как хрустальный зал. Такими глазами смотрят на образа. В прожилках ресниц холодная бирюза. Ныряешь в зрачок, и свет остается за тяжелой портьерой… А ты — у нее внутри. Пустых коридоров путаный лабиринт, под каменным сводом лучина едва горит, ты слышишь своих шагов напряженный ритм, спускаешься ниже — в опасную глубь ее, и воздух почти осязаем, гудит и бьет, и вдох проникает медленно, как копье… Но то, что ты ищешь — дальше. Идем, идем. Седые ступени от сырости чуть бле…
… показать весь текст …