-
Ночь. Спящий город. Улица пуста, лишь изредка по шоссе проезжает одинокая машина. Несмотря на отсутствие пешеходов и других машин, приближаясь к светящемуся красным огоньком светофору, автомобиль тормозит и останавливается. Но вот загорается желтый, затем зеленый, водитель нажимает на педаль и машина трогается с места, чтобы продолжить свой путь.

Движение каких невидимых пешеходов и автомобилей регулирует горящий в ночи светофор?

Быть может, в этот момент пересекают дорогу те, кто когда-то слишком поспешил, и отмахнувшись от предупреждающего желтого или от тревожного красного, оставил свою жизнь на этой вытертой «зебре»? И вот сейчас эти призрачные пешеходы в наказание раз за разом пересекают дорогу, завершая оборванный на середине путь.

А в призрачных машинах сидят бесплотные водители — те, кто тоже когда-то поспешил, надеясь проскочить на красный. Возможно, в последний момент они даже постигли всю глубину своей глупости и нетерпеливости… Но впившиеся в тело обломки лобового стекла и проломивший грудную клетку руль вряд ли позволили им сделать соответствующие выводы.

И вот сейчас они снова в своих автомобилях, и у них есть выбор: довериться пробегающим по светофору цветным огонькам, либо, как тогда — нажать на газ… И вновь, как при замедленной киносъемке, пережить все то, что они пережили в последние секунды своей жизни.

А кто-то, чудом уцелевший, до сих пор вздрагивает в своей постели, когда бесстрастный ночной светофор смотрит на мир кроваво-красным глазом.

-
Долгий путь мне предстоит,
дальняя дорога.
В путешествие пора,
и времени немного…

Я б взяла с собой грозу,
что в начале мая,
но она укрылась в тучах,
хитрая такая.

А еще взяла бы я молока и хлеба,
но прокиснет молоко —
ох, не выносит небыль.
… показать весь текст …

-
Аромат ванильной булки:
Мак, изюм, чуть-чуть корицы…
Я иду по переулку —
Ночь темна, а мне не спится.

Месяц на небе зевает,
Прикорнув в перинах-тучках.
Солнце где-то засыпает,
Погасив последний лучик.

Не слышны гудки трамваев —
Только тихий шорох листьев.
И над городом порхая,
… показать весь текст …

-
Я слышу музыку, которой нет —
наверно, просто схожу с ума…
Сегодня в окнах застыл рассвет,
а завтра снова — ночная тьма.

И дуновенье, как взмах ресниц —
не ощутить, лишь угадать…
Отдастся эхом скрип половиц,
как будто призрак пошел гулять…

Да кто поверит в реальность снов?
Да кто подскажет, кого любить?
Душа в смятеньи — дверь на засов!
… показать весь текст …

-
Марта шагнула на дорогу. Шаркая растоптанными башмаками, поковыляла по переходу. Так и есть! Она снова не успела…

Ветер от проносящихся машин яростно трепал седые локоны… Она не остановилась. Уловив аромат выпечки, улыбнулась. Они ее пропустят… Ее всегда пропускают.

«Стив снова будет ругаться… Старый осёл! Он любит свежие булочки… А я люблю Стива».

Трость нащупала бордюр.

-
Почему мы делим сутки на день и ночь? Ведь по сути — день, как и ночь, продолжается всего лишь четыре часа.

Смотрите сами: мы говорим «одиннадцать вечера», «двенадцать ночи», «три часа ночи» и уже «четыре утра». И следующие одиннадцать тоже — утра, а вот двенадцать — уже день, вернее — полдень.

Полдень — это не когда прошла уже половина дня. Полдень — точка разделения между днем и утром, равно как полночь отделяет вечер от ночи.

Считается, что злые сущности начинают выползать с приходом ночи и теряют свои силы с наступлением утра. То есть, на все про все у них каких-то жалких четыре часа! А то и три, потому что иногда первый крик петуха раздается в три, и это очень смущает всякого рода демонов.

Но как долго тянутся эти три-четыре часа для тех, кого демоны обложили…