Садясь в машину, Кора сказала ей:
— У нас есть девять минут, чтобы долететь до Антарктиды, где меня ждет в штабе комиссар Милодар.
— Не успеть, — ответил флаер.
— А ты постарайся.
— Пробки, — ответил тот. — Воздушные пробки над Малаховкой и Бермудским треугольником. Меньше десяти минут не гарантирую.
— Я тебя очень прошу. Это дело чести.
— Ну тогда держись! — предупредил флаер. — Ты хорошо пристегнулась?
Они были над Антарктидой через восемь минут тридцать секунд, трижды нарушив правила движения и чуть не врезавшись в мыс Горн.

МОЖНО ПОПРОСИТЬ НИНУ?

Можно попросить Нину? сказал я.
Это я, Нина.
Да? Почему у тебя такой странный голос?
Странный голос?
Не твой. Тонкий. Ты огорчена чем-нибудь?
Не знаю.
Может быть, мне не стоило звонить?
А кто говорит?
С каких пор ты перестала меня узнавать?
Кого узнавать?

Голос был моложе Нины лет на двадцать. А на самом деле Нинин голос лишь лет на пять моложе хозяйки. Если человека не знаешь, по голосу его возраст угадать трудно. Голоса часто старятся раньше владельцев. Или долго остают…
… показать весь текст …

Как и положено в интеллигентных спорах в нашей стране, до истины никто еще ни разу не докопался, ибо суть российского спора состоит не в достижении истины, а в доказательстве своей правоты.

Ждать всегда плохо, особенно когда не знаешь, чем кончится ожидание, но почему-то мы всегда чего-то ждем. Даже жить некогда.

Современные писатели полагают почему-то, что некоторые мысли без помощи мата выразить невозможно. А ведь это не так. Без помощи мата нельзя выразить лишь катастрофическое отсутствие мыслей.

Все мы выдаем себя не за тех, кем являемся на деле. Мы стараемся быть значительнее, остроумнее перед женщиной, если она нам нравится. Мы стараемся быть умнее перед мужчинами, добрее перед стариками, благоразумнее перед начальниками. Мы играем разные роли, иногда по десяти раз на дню.