Снег резвится. Кто-то на облаке,
Если точнее, то на седьмом,
Взбивает перину в маленьком домике,
Вряд ли задумываясь, что серебром
Скучных прагматиков, будничных нытиков,
Тех, кто привык прозаично стоять
С палкой духовного паралитика
Снег накрывает.
Периной кровать
Кто-то застлал в горнем маленьком домике,
Если точнее, под номером семь.

Озорничают и любят на облаке —
Те, кто давно, только что… насовсем.

Сегодня небо подобно молочному киселю:
Густое, вязкое и невероятно сладкое.
Слушают Моцарта и лакомятся небом в раю
Ангелы. Они на лакомство очень уж падкие.
Пожалуй, это единственная их страсть,
За эту слабость их даже люди не осудят.

А я ловлю губами снежинки и наедаюсь ими всласть.
Люди проходят мимо, смеются и, наверное, любят
Меня за то, что я осуществляю их мечту.
Каждый мечтает наесться снежинок досыта,
Каждый мечтает ловить их, открыв рот, на лету…

Ангелы едят небо и слушают Моцарта.

Баловаться плюшками,
Пить имбирный чай
С лучшими подружками,
Вспомнить невзначай
Прожитые горести,
Скорбь и неуспех…

Если уж по совести:
Тянет нас на смех
От чайка имбирного.
Нечего скрывать:
Мы чуточек винного,
Граммов сорок пять,
В чае поразбавили.
… показать весь текст …

Привет, старый пёс!.. Неужто ты плачешь?
Тебе травмировал лапу твой лучший друг?
Вот и ты теперь знаешь, что люди не могут иначе,
Наш смысл бытия — брать других на испуг,
Манипулировать, лгать и нож тишком в спину —
Такой уж у нас заведён чрезвычайный режим.
А всё потому, что души нынче из тины…

Не плачь, старый пёс. Мы вместе от них убежим.

Щенячье чувство ненужности,
Тоски и ещё чего-то такого…
Я узна’ю своих по наружности
Их душ. Коня бы лихого
И прочь, вслед за ветром в Париж…

Ты не спишь?

Я на паперти с щенячьей печалью, с младенческим светом,
С протянутой лапой стою за ответом.
Все мимо и мимо, и нет тех, кто нужен.
И конь лишь в мечтах, и Париж перегружен
Такими, как я, с щенячьей мечтой:
… показать весь текст …

Мне мучительно засыпать,
Я всё чаще маюсь бессонницей.
Разместить бы мою кровать
На небесной околице.

Знаю, знаю, рано ещё.
Моя дальняя просека застлана
Не лазурным горним плащом,
А вполне земным атласом:

Топи, горы, моря и поля,
Реки, сёла, степные барханы…
Но однажды эта земля
Завернёт меня в чёрный саван.