Немногословность стала ближе
доверия и восхищения
обворожительных девиц.
Едва заметней серой мыши,
но мне по нраву всё же пение
прекрасных незнакомых птиц.
Без апелляции, без права,
почти без воздуха, бессмертною
той мыслью движим до сих пор.
Противоядие/отрава —
любовь. Лишь западнёй заметною
стал тихий зимний разговор.
Дурак! Влюблён в свою погибель,
теперь больную амнезиею
и позабывшую мотив.
И только карандашный грифель
ведом без такта грустной лирою,
любовь поэта сохранив.
Обворожительных девиц.
Едва заметней серой мыши,
Ты мне по нраву диких птиц!
Без апелляции на право,
Почти без воздуха порой.
Мысль о тебе одна отрава,
Противоядие - любовь!
Капканом - молчаливый взгляд,
Выводит карандашный грифель.
А Сердце отбивает такт...
Влюблён в свою погибель!