Искусство, точно самые чуткие щупальца, зондирует и открывает родственные черты отдельных людей и целых народов.

Мысль, прежде чем стать мыслью, была чувством.

Надо однажды и навсегда понять, что перебирать на людях своё грязное бельё некультурно, что в этом сказывается отсутствие выдержки, неуважение к окружающим, эгоизм, распущенность, дурная привычка… Надо раз и навсегда отказаться от самооплакивания и самооплёвывания. В обществе надо улыбаться, как это делают американцы. Они не любят наморщенных бровей. Плачь и грусти дома или про себя, а на людях будь бодр, весел и приятен. Надо дисциплинировать себя в этом отношении.

Долго жил. Много видел. Был богат. Потом обеднел. Видел свет… Имел хорошую семью, детей. Жизнь раскидала всех по миру. Искал славы. Нашел. Видел почести. Был молод. Состарился. Скоро надо умирать. — В чём счастье на земле? В познании. В искусстве и в работе, в постигновении его. Познавая искусство в себе, познаешь природу, жизнь мира, смысл жизни, познаешь душу — талант! Выше этого счастья нет. А успех? Бренность.

Если 99 человек из ста заботятся об общей, а значит, и моей свободе, то мне, сотому, будет очень хорошо жить на свете. Но зато, если все девяносто девять будут думать лишь о своей личной свободе и ради неё угнетать других, а значит и меня, то, чтобы отстоять свою свободу, мне придётся одному бороться со всеми девяносто девятью эгоистами.
Заботясь только о своей свободе, они тем самым против воли насилуют мою независимость.
---

Станиславский говорил: «Когда ты будешь играть доброго, — ищи, где он злой, а в злом ищи, где он добрый». Константин Сергеевич Станиславский не раз повторял своим ученикам про доброго, в котором надо найти что-то злое и доброту, которое необходимо отыскать в законченном злодее. В книге «Работа актера над собой» он учит студийцев «Когда играешь старика, — ищи, где он молод; когда играешь молодого, — ищи, где он стар, и т. д.» Истоки этого открытия — в актерском прошлом самого Станиславского: играя генерала Имшина в пьесе Писемского «Самоуправцы», Станиславский пришел к выводу, что нельзя красить роль одной краской и что «черная краска только тогда станет по-настоящему черной, когда для контраста хотя бы кое-где пущена белая».