Стрела

У Златы, жены Хазанова (50 лет в браке) спросили: не боится ли она, что муж уйдет к молодой?

Злата не стала смущаться вопроса и рассказала в ответ язвительный анекдот.

Пожилой Иван-царевич, кряхтя, выходит из палат. Под мышкой у него видавший виды лук и потрепанная стрела. Он с трудом натягивает тетиву, выпускает стрелу и подслеповато смотрит, куда она упадет. Затем, старчески причитая, бредет часа два, опираясь на палочку. Доходит до болота, видит, что стрелу держит лягушка:
— Здравствуй, Иван! — говорит она.
— Здравствуй! — радуется Иван-царевич, — наконец-то я тебя нашел! Берет лягушку в платочек и радостный ковыляет домой. Лягушка в недоумении говорит ему:
— Вань, а ты почему меня не целуешь? Я ведь тогда в царевну превращусь!
— Ах, милая, — улыбается Иван-царевич, — видишь ли, я уже в том возрасте, когда говорящая лягушка — интереснее…

Моя любовь, как огненный ручей,
Бурлит, как лава, в самой круче гор.
Она бежит среди больших камней,
Стрелой амура выстрелив в упор.

Моя любовь на кончике стрелы,
Но счастья мне она не принесёт.
Она как будто рождена для мглы,
Но может в свете что-то обретёт.

Моя любовь с израненной душой,
Она сумеет чувства разбудить.
Но пусть пока янтарною слезой,
Ладонь свою желает окрапить.

Молодой самурай стоял с луком и несколькими стрелами в руках, взглядом измеряя расстояние до мишени.
Проходивший мимо монах сказал ему:
— Ты не научишься метко стрелять, если будешь надеяться на исправление промахов. В бою такой случай вряд ли представится. Учись поражать цель с первого раза, всегда помни, что у тебя только одна стрела. И в жизни всякое дело делай сразу, не надейся, что потом можно будет что-то исправить!

Заболотилась река…
Мужчины все взялись за лук и стрелы — охотятся))

Бессмысленно выпускать стрелу без цели.

Я стреляю весь день в неизвестность.
Лук и стрелы. Устала рука.
Перепахана стрелами местность,
только все безуспешно пока.

Где ты? Где ты, Царевна-Лягушка?
На каком же болоте твой дом?
Может, цапля, устроив пирушку,
проглотила тебя целиком?

Или где-то в Париже далеком
на тарелочке, с белым вином,
истязаема вилкой жестоко,
ты лежишь под французским ножом?
… показать весь текст …

Явно ошибался Евклид, считая стрелу летящей по прямой.

Я ломал эти стрелы, как сердце ломает любовь,
И стирал свою быль, заменяя события сказками…
И по кругу ходьба заставляла отчаяться вновь,
Да быстрее бежать, игнорируя стенды с подсказками.

Я ходил в темноте и на ощупь пришёл в никуда.
Цель оправдана? Сломана… разными средствами:
Там любовь человека с ухмылкою жрут города,
Да душою моей поживиться опять не побрезгуют.

Я сломал эти стрелы, такой нерадивый стрелок…
Посижу в темноте и быть может, обрадуюсь свету.
Я когда-то погибнуть от темени душной не смог
И ожить не смогу, разбегаясь пред пропастью этой.

Начальник блаженства! Твоё совершенство
Не знает предела. Зачем, не таи,
В иные пределы ты шлёшь свои стрелы,
Певучие стрелы, волшебные стрелы
Мучительной, чистой, служебной любви?
Подставлю под стрелы и сердце, и тело,
но только напялю кольчугу сперва.
Я фигу в кармане держу на свиданьи,
а в глотке застряли признаний слова!
Люблю суеверно главу я концерна,
но всё же дороже своя голова…