— Я убил человека.
— А это нон-фикшн?
— Нет, это я подражаю Раскольникову, первая строчка моего романа.
— А это что, правда не основано на фактах?
— Достоевщина это!
— А ты поди и убей человека, а потом пиши, что его убил! Так читателей больше будет! Литература должна быть основана на фактах!
— Ты редактор или провокатор? Ты хочешь поправить мою первую строчку или ты решил меня спровоцировать!
— Я настоящий редактор! Мой тебе совет, убей человека! Тогда это будет настоящая достоевщина!
— Аааааааа!
— Ыыыыыыыы! Написание книги дает автору путь!
— Ууууууууу!
— Ладно, подредактирую твое «ааааааааа», с тебя тысяча!
— Ыыыыыыыыыыыы!
— А «ыыыыыыыыы» я редактировать не буду!

— Я убил человека.
— А! Разные бывают оказии. И Ваш редактор раз за разом такое допускает?
— Так это же я Достоевскому-Раскольникову подражаю!
— Ааааааа! А я уже подумал, что Вы в литературный кружок ходите по совместительству с охотой на людей.
— Ыыыыыыы!
— А Вы что, хотите написать роман про маньяка? А не боитесь, что вживетесь в образ и сами станете маньяком?
— Так это же у меня не криминал. Это у меня идея о том, тварь я дрожащая или право имею?
— Вот станете маньяком, тогда право и поимеете!
— Ааааааа!
— Ыыыыыыы!

— Я убил человека.
— И это лучшее, на что ты способен?
— Ну это я как Раскольников, как Достоевский.
— Значит ты способен только на плагиат!
— Но я еще лучше роман напишу.
— Да, ты можешь все, ты всемогущ! Только ни один редактор тебе не поможет!
И я пошел искать другого редактора. Но на улице со мной почему-то стали знакомиться девушки.
Вдруг позвонил редактор:
— Предупреждаю! Тебя хотят взять с поличным! Зря ты написал, что человека убил!
— Наоборот хорошо, теперь со мной девушки знакомятся! — засмеялся я.
И я стал знакомиться с девушками. Я не поверил, что меня хотят взять с поличным.

— Я убил человека.
— Убийство в тёмной непроветриваемой черепной коробке… Собственного мозга… Я такие темы в работу не беру! Иди к психиатру, вместе допишите.
— Но ведь Раскольников у Достоевского тоже убил.
И я пошел искать другого редактора.
— Как это перечитать обратно?! — спросил психиатр.
И я пошел искать другого редактора.
— Но ведь Раскольников у Достоевского тоже убил.
— Убийство в тёмной непроветриваемой черепной коробке… Собственного мозга… Я такие темы в работу не беру! Иди к психиатру, вместе допишите.
— Я убил человека.
— Иди лучше в милицию и скажи, что это снежный человек. За снежного человека меньше дадут!
— Ааааааа!
— Ыыыыыыы!

— Я убил человека.
— Мимо рынка. Не убедительно. Не реалистично. Подтасовка и фальсификация сведений. Вы даже не гуглитесь! — сказал редактор.
— Но я будущий писатель, это я из Достоевского взял, как Раскольников.
— Никогда, никогда, никогда не вырывайте фразы из контекста. Я Вас сейчас в милицию сдам! Ыыыыыы!
— Ааааааа!
В милиции.
— Молодой человек, у Вас есть алиби?
— Я вчера прочитал «Преступление и наказание» Достоевского.
— Ааааа! Значит «я убил человека» — это плагиат! А Вы знаете какая это статья?
— Ой!
— Молодой человек, даже, если Вы писатель, Вы все-равно можете попасть в милицию.