Берсон

В день, когда мне перелили собачью кровь,
Слишком густую для вен на моей руке,
Корка запекшихся в горле горючих слов
Треснула, как ледостав на сургуч-реке.
Как закипала, скрипя зубами, ее орда,
Двигаясь к устью, желанию вопреки!
Каждый осколок царапал мою гортань,
Каждое слово вскрывало гранит реки.
Но заполняла сосуды собачья кровь,
Светлая и горьковатая, как елей.
Лютую нежность, укрытый снегами схрон,
Я защищала, чтоб как-нибудь уцелеть.
Я замолчу, но каждый, кто имя рек,
Кто торговался, врал, не пускал во тьму,
… показать весь текст …

Мы, конечно, поедем туда, где бывали не раз.
Мы, конечно, поедем туда, но не прямо сейчас.
Улыбнемся соседям, и шапки заткнем в рукава.
И тележка со снедью проедет опять мимо нас.
Ну когда же поедем? Деревья качнулись едва.
Ну теперь-то поедем. В окошко смотри-не смотри,
Но сначала поедут деревья, мосты, фонари.
Истончится шоссе и дорога сотрется вот-вот,
А потом станет тихо снаружи и тихо внутри.
А потом постепенно отчалит отчаянный год.
Мы читали его как умели, строка за строкой,
И прерваться не смели, глаза протирая рукой.
Кто-то справа налево, а кто — вообще между строк,
Все, от корки до корки, до точки, но только на кой?
… показать весь текст …

Я буду жить под небом голубым,
А ты под небом якобы другим,
Но тем же самым, если приглядеться.
Январский день летит под фонарем.
Светает в семь, темнеет к четырем.
Ложишься спать и шепчешь: «Наконец-то».

В любой кровати свой особый пазл.
Сглотнув тревоги сумеречный спазм,
Ложатся люди, кошки и собаки,
И ждут, свернув калачиком хребет,
Что мукой обеспеченный расцвет
Уже к утру затеплится во мраке.
… показать весь текст …

Рецепт печенья с разоблаченьем.
Сначала ищешь страницу в масле,
В усталых пятнах чернильной ручки
(Немного соли, немного чтенья):
В бутыль — гомункул, младенец — в ясли.
А ложка — в мучку.

(Не плачь, ну что ты, какой Израиль,
Разлукой нашей себя не мучай,
К тому же это не заграница).
Потом серебряный ковш ныряет
В кромешный сахар из тесной мучки.
Потом — корица.
… показать весь текст …

У собак, говорили нам, нету концепции времени —
Так же тусклый фонарь продолжает гореть и при свете.
Было сказано — будьте как дети,
Они и поверили,
Став как дети.
У кого — календарь, у собаки — восторг и терзания
Бесконечные, как ожиданье за дверью палаты
Или очередь в кассу (пока за тобою не заняли —
Ну куда ты?)
И пока она ждет — даже Богу и то не отвлечь ее.
Захлестнет за горячее горло — не выдержит леска.
И собакино тело, похожее на человечье,
Вроде тела воды или леса —
То ли рябью его теребит, то ли зыбью заманивает,
… показать весь текст …

Снег убираешь — он идет.
Жизнь умираешь — жизнь идет,
А ты глядишь, как идиот,
Вернувшийся из комы,
На город, пройденный вразброс,
Знакомый до и после слез,
Звездец, какой знакомый.

Твой город был таким ручным,
Пока ты был послушным с ним.
А не пойти ль к Епанчиным
Пока они в отъезде?
В конце концов, не там, так здесь,
Ты точно знаешь — кто-то есть,
… показать весь текст …

Ты скажешь: я здесь, а ты? Зачем мы друг друга ждём,
Когда ни одним часам нас больше не сдвинуть с мест?
Наш угол темнеет к трём,
Мы свет понапрасну жжём,
На тёплом собачьем лбу искрится фантомный снег.

На лестнице — влажный гул, соседская западня,
Где курит его родня, братаясь с её роднёй.
На дне светового дня
Ты выйдешь искать меня.
И площадь пересечёт тебя за твоей спиной.

На почте висит замок. За почтой несёт дымком,
Там после дневного сна гуляют владельцы дач.
… показать весь текст …

Мы засыпаем там, где неловко ляжем:
Скажем, на снег под взглядом месье Лепажа,
Скажем, на брег песчаный — на наш ли, их ли.
Скажем, на хладный камень, но мы привыкли.

Как на уроке скучном, в его начале,
Ты засыпаешь носом на ординате.
Радуйся, избавление от печали,
Радуйся, подаяние благодати.

В доме, в квартире, в койке, в такой-то точке
Мы засыпаем очень поодиночке,
Что-то до самой смерти ища наощупь
В камере восьмиместной, в палате общей.
… показать весь текст …