Записки

Я конкретно впала в детство. Уже несколько месяцев читаю свои любимые книги детства и отрочества. Перечислять все не буду, но «Дорога уходит вдаль», а ещё ранее — Андерсон, Волков («Волшебник изумрудного города»), Носов («Приключения незнайки») и др.

Сейчас читаю Свифта.
Гулливер уже побывал у лилипутов, с их враждой между сторонниками высоких и низких каблуков, а так же острых и тупых концов яиц. Он уже вернулся от великанов. Ну, как вернулся — его орёл стащил с его домиком игрушечным, а потом подрался с другими орлами и во время драки выронил домик с человечком в открытое море, там его и подцепило какое-то судно.

Сейчас Гулливер отправился в очередное, по счёту третье, путешествие. Пока я прочитала только подготовку к нему.
Ложусь вечером в постель, а там…"Гулливер"! Такая радость.

В грусти человек — естественный христианин. В счастье человек — естественный язычник. Две эти категории, кажется, известны и первоначальны. Они не принесены «к нам», они — «из нас». Они — мы сами в разных состояниях. Левая рука выздоравливает и «просит древних богов». Правая — заболевает и ищет Христа.

Сущность молитвы заключается в признании глубокого своего бессилия, глубокой ограниченности. Молитва — где «я не могу»; где «я могу» — нет молитвы.

Мы не царапали друг друга, не огрызались, демонстрируя свои характеры, сформированные в других сообществах, ареалах, континентах, случках. Мы пришли друг к другу такие уставшие, изможденные, — нам хотелось простых наваристых щей на прогретой кухне, а не пафосного выебона из серии «специально пропущенные звонки». Хотелось настоящего завтра, вне обязательств. Проснуться в мягком сплетении собственных тел и сказать друг другу засохшими спозаранку голосами: «Время вставать, любовь моя…»

Еще в подростковом возрасте мое представление о Цейлоне (сегодня — Шри-Ланка) ограничивалось, стыдно в этом признаться, сигаретами «Цейлон». Были они почему-то всегда сыроватыми, туго набитыми и пахли скорее какой-то травой, чем табаком. Кстати, сейчас хотел найти в интернете изображение хотя бы одной пачки этих сигарет — не нашел, вот насколько это было давно.

Позже я познал и волшебный вкус цейлонского чая с молоком или сливками, и он навсегда остался моим предпочтением среди других чаев. Ну…
… показать весь текст …

Русь молчалива и застенчива, и говорить почти что не умеет

Русская жизнь и грязна, и слаба, но как-то мила.

Парадокс:
Чем легче становится сумка…
Тем больше устаешь.

Мне кажется, что в конце пресловутого тоннеля нас ждёт развилка на два тоннеля, в конце которых развилка на два тоннеля, в конце которых…

Чешется правая ладонь — к деньгам, левая — к их отсутствию, обе — грибок.

Из записок дерматолога.

В маршруте написано:
Юлия.
Телефон.
Адрес.
Время 19−00 - 23−00.
Стесняюсь спросить, что я там должен четыре часа делать?