Другие

Пред женщиной мужчина слаб, и всё ж,
Он над собою не потерпит беспредела…
Мужчину голыми руками не возьмёшь!
Тут голые нужны другие части тела…

Мы жидкость, мы эфир, изменчивая форма, движение воды, игра теней на льду. Тяжелое стоит, а мы проходим фоном — нечеткое лицо, ищи в шестом ряду, а лучше не ищи — нам тягостны оковы регалий и имен, и правил, и побед, нам важен только путь — дорога и подкова — на счастье, на любовь, на тот и этот свет. Мы люди без того, что принято к успеху, — ни пенсионный фонд, ни собственная мать не могут нас учесть, бесчувственны к помехам, не видящее то, что взглядом не поймать. Мы вестники иных, великих состояний, где многомерен мир и нет запретных тем, мы шли, росли, текли, пока вы здесь стояли, и будем сквозь века держать привычный темп. Мы жидкость, дух, костра изменчивое пламя, вращение минут, небесная петля. Тяжелое стоит и славится делами, потом гниет в земле на северных полях. А легкое скользит над холодом и бездной, над крышами домов, над мыслями людей.
Мы жидкость, мы эфир, для нас не будет места,
но будут вкус и цвет,
и зов, и судный день.

Чужое мнение другим пусть остаётся…

-Сёма, вы, таки лучший!
-Это еще почему?
-Потому что другие — еще хуже!

От самого себя — вас никто не защитит.

Если долго думать о том, кто-что думает,
трудно думать о своём…

Вы, вероятно, не волновались бы о том, что люди о вас думают, если бы знали, как редко они это делают.

Нами злоупотребляют ровно в той мере, в которой мы позволяем.

Недалеко уходят те, кто из себя выходит.

Нет большей радости, когда за тебя радуются другие.